Как тут не вспомнить строки Некрасова:
Видно, что он привык все проблемы решать силой и, не имея отпора от других, грубостью решил и Наталью подчинить. Но она-то не из таких!
– Это вас отнюдь не красит в моих глазах! – и, повернувшись, она с Дашуткой отправились в комнату к Маше.
На всякий случай она получше закрыла дверь и поставила рядом с ней стул – если Воронихин войдет, то он упадет, и шум насторожит. А под подушку положила маленький пистолетик с резиновыми пульками, который раздобыл для Миши Сергей, но забрала его она – хоть и нельзя было ими убить, но в лоб получить можно нехило. Она его взяла как раз на такой случай, как чувствовала.
Женщины решили немного почитать и отдохнуть, раз так все получилось, в надежде, что метель скоро утихнет. Но долго этого сделать не удавалось – Воронихин все шумел, требовал еще выпивки, но, наконец, и он успокоился. Но их покой нарушился грохотом стула – это Владимир вполз в комнату. Он еле стоял на ногах и вряд ли что-то соображал. Но тем не менее он попытался обнять и поцеловать Дашутку, которая вовсю отбивалась от него.
Матвей появился в дверях, держа в руках топор. Рядом стоял и Степан с таким же топором в руках. Ситуация становилась все опаснее. Наталья показала взглядом Матвею и Степану, чтобы они пока не вмешивались, а то крайними будут – крепостные подняли руку на барина, а сама подошла поближе и уперла пистолетик в плечо Воронова.
Она старалась говорить спокойно, но внутри все тряслось от негодования:
– Сударь, если бы я была мужчиной, вы бы давно стояли у барьера! Но поскольку я слабая дама, сделаю проще – как только вы пошевельнетесь, я прострелю вам руку, а потом и вашу глупую голову! Неужели вы не осознаете, что об этом инциденте будет известно не только предводителю дворянства, но и земскому заседателю! Поэтому предлагаю вам отойти на три шага назад, идти в свою комнату, где вы и будете заперты. А потом вы покинете это помещение и больше никогда, слышите, никогда нас не побеспокоите!
Тут женщина подняла пистолет и выстрелила в противоположную стену, пуля, отскочив от нее, пронеслась буквально в паре сантиментов от головы нападавшего, и попала в другую стену! Все стояли пораженные, и только крестились, приговаривая: «Свят, свят!»
Воронихин выпал в осадок в прямом смысле слова – он присел на стул, стоявший рядом, и с большим страхом смотрел на всех. Ведь дамы в то время не брали в руки оружие, это было делом мужчин. Тем более такое необычное оружие – маленькое, без дымного пороха, но достаточно пугающее.
Кажется, наконец-то его проняло, и он понял, что и на его силу найдется другая сила, и, бормоча что-то бессвязное, пошел в комнату. Матвей и Степан опустили топоры, Даша разрыдалась от страха, и пришлось ее успокаивать, а потом, передав в руки Матвея, Наталья пошла в комнату, чтобы посмотреть, что там происходит. Но, на наше счастье, Воронихин рухнул на кровать и просто храпел на всю мощь.
Да уж, дворянин, ваше благородие, а ведет себя как последняя пьянь! Вот что значит «барство дикое»! И, к несчастью, таких большинство, это о них писал Александр Сергеевич:
И сделать пока против них ничего нельзя! Оставалось только повторять вслед за поэтом:
Наталья-то знала, что заря взойдет и будет и прекрасной, и кровавой, и ждать ее больше ста лет, но все будет! Но пока жалобу предводителю дворянства подать надо, пусть неповадно будет!
Но, прошло пару часов и метель утихла, женщины собирались ехать дальше. Воронихин, проспавшись, вышел из комнаты и общался как ни в чем не бывало. Было такое впечатление, что он ничего не помнит о произошедшем. Он с удивлением посмотрел на женщин, как будто видел в первый раз:
– Мадам, мадемуазель, и вы здесь? Счастливая встреча! Я вот в Дорогобуж собрался, вы, вероятно, тоже! Могу вам компанию составить!