– Это я ваш жилет припрятал, когда вы с военным пить стали – жарко вам показалось!
Мише стало очень стыдно, и он сказал:
– Зарок даю, больше никогда пить не буду! А теперь давайте поедем быстрее домой!
И они вновь отправились в путь. Теперь уже всем не терпелось окончить эту долгую дорогу, и все с нетерпением подгоняли отдохнувшую лошадку. Она и сама была рада оказаться вновь в родной конюшне и ехала скоро и быстро! Не успели они оглянуться, как показался Дорогобуж. Родной город, родные стены! Но здесь они остановились лишь на небольшой отдых, посещение ювелирной лавки Якова Ильича и рассказ о поведении его знакомого из Смоленска. Ювелир охал и ахал, но по мнению Миши, не был особо удивлен этим рассказом – видимо, такие поступки были не впервой.
Остальное – потом, все потом, скорее, скорее увидеть родные лица! Всю небольшую дорогу до Васино Миша сидел уже как на иголках, нетерпеливо подгоняя и так спешившего Никиту. Но вот, наконец, родная усадьба и голос Катюшки:
– Барыня, барышня, смотрите, Михаил Иванович приехали!
– Всё, – выдохнул радостный Миша, – вот мы и дома!
И он выпрыгнул прямо в радостные объятия Полетт, которая целовала его со слезами на глазах. Рядом Катюша обнимала смущенного Никиту, а Минька крутил головой и с интересом всех рассматривал.
Миша, обнимая Полетт и улыбаясь Маше и Наталье Алексеевне, понял окончательно, что именно здесь навсегда его дом и его близкие. А сейчас он хотел помыться в бане, что-нибудь поесть и лечь спать наконец-то со спокойной душой. Все переживания позади, он ДОМА!
Глава 21. Семейные хлопоты и заботы
Проснулся Миша в прекрасном настроении – вечером Полина шепнула ему, что с переменой религии вопрос решен. Она очень много разговаривала с отцом Павлом, исповедовалась в православном храме и прошла причастие на литургии святых таинств. Перекрещиваться ей не надо было, она ведь была католичкой, то есть тоже христианкой, просто другой конфессии, так что тут все было в порядке – Полина Ивановна стала православной.
– И потом, если вы не передумали, – и тут Полина лукаво посмотрела на Мишу, – мы сможем обвенчаться.
Миша горячо заверил ее, что не передумал, а, наоборот, еще больше стал этого желать, и обнял Полину. Он хотел поцеловать ее, но она отклонилась и ушла, улыбаясь слабой улыбкой.
Повалявшись в мягкой постели, Миша понял, что заснуть уже не удастся, и вышел в зал. Чуть позже туда спустились и остальные домочадцы – завтракать. Все с нетерпением ждали рассказа Миши о его приключениях. И он начал:
– А теперь я расскажу о нашей поездке, – и он звучным голосом начал рассказывать о путешествии, как об интересном приключении.
Он поведал и о нападении разбойников в Михайловке, и об опасности переправы в Соловьево, и о «бугаях» Льва Ильича в Смоленске. Рассказал он и о появлении Миньки и эпопеи с его документами.
Слушатели ахали и охали, восторгаясь смелостью Миши и его предприимчивостью. Одна Наталья смотрела на него с улыбкой. Закончив рассказ, он поклонился – и получил в ответ заслуженные аплодисменты – как настоящий актер. Но Миша вовсе не удивился, когда после того, как все слушатели разошлись по делам, он услышал:
– А вас, Михаил Иванович, я попрошу…
– Остаться? – улыбаясь, спросил Миша.
– …пройти в мой кабинет, – закончила женщина.
– А теперь расскажите все, о чем вы утаили, – и тут уже она смотрела на удивившегося Мишу.
– Но откуда вы знаете?
– Вы выглядели так, как мои ученики, когда что-то хотят скрыть. И еще – давайте разберемся с деньгами – я хочу, чтобы вы получили пятьдесят процентов от вырученной суммы. И не возражайте! – сказала Наталья, глядя на Михаила. – И этими деньгами вы можете распоряжаться как угодно, хоть на устройство своих семейных обстоятельств, – тут она улыбнулась. – А теперь рассказывайте все подробно и по порядку. И что за история с Мишей? Почему вы решили его забрать?
И Миша еще раз рассказал все, в этот раз не скрывая и свой страх, и радость, и азарт, и огорчение, и почувствовал после этого себя прекрасно и понял, для чего нужны психотерапевты, – чтобы было кому рассказать обо всем.
А про Миньку он сказал так:
– Понимаете, не мог я его бросить, просто физически не мог. Мне кажется, это мой предок, и если бы я его бросил, то и жизнь Миши из будущего изменилась бы кардинально.