В перепутье дорог [litres]

Шум, перешептывание, оценивающие взгляды – всё как всегда. А вот гусарики многие уже «веселые», подшофе, но ведут себя пока прилично. Александр в стороне, увидел женщину, поклонился. Сердце ее встрепенулось, но надо держать себя в руках, и она успокаивается. Злость и раздражение проходят, она понимает, что сегодня произойдет окончательное объяснение.

Ну что же, смотрим концерт. Шесть желающих в первом отделении, потом будет перерыв, и еще пять выступлений, Маша предпоследняя, потом Наталья, последняя – они сами так захотели. Приступают. Первая – какая-то родственница или знакомая Барышниковой, видели ее у нее на приеме. Поет романс Ивана Ивановича Дмитриева и довольно миленько, «гости аплодируют, аплодируют, кончили аплодировать».

Стонет сизый голубочек,
Стонет он и день и ночь;
Миленький его дружочек
Отлетел надолго прочь.
Он уж боле не воркует,
И пшенички не клюет;
Все тоскует, все тоскует
И тихонько слезы льет.
С одной ветки на другую
Перепархивает он,
И подружку дорогую
Ждет к себе со всех сторон.
Ждет ее… увы! но тщетно, —
Знать судил ему так рок!
Сохнет, сохнет неприметно
Страстный, верный голубок.
Он ко травке прилегает,
Носик в перья завернул,
Уж не стонет, не вздыхает —
Голубок… навек уснул!
Вдруг голубка прилетела,
Приуныв, издалека.
Над своим любезным села,
Будит, будит голубка;

Плачет, стонет, сердцем ноя,
Ходит милого вокруг,
Но… увы! прелестна Хлоя!
Не проснется милый друг!

И следующая что-то там играет, довольно громко и бравурно, и тоже все хвалят и восторгаются. Так, друг за другом, выступают барышни, микрофона явно многим не хватает, голоса слабые, да еще и смущаются многие, краснеют и бледнеют, смотрят на маменек, ищут поддержку. Но все выглядит достаточно симпатично.

А вот и Машенька, она бледна и строга, смотрит на всех, Наталья поддерживающе улыбается. Она начинает «Романс Настеньки» из кинофильма «О бедном гусаре замолвите слово» композитора Андрея Петрова на стихи Марины Цветаевой, и все потихоньку замолкают.

Вы, чьи широкие шинели
Напоминали паруса,
Чьи шпоры весело звенели
И голоса, и голоса,
И чьи глаза, как бриллианты,
Hа сердце оставляли след, —
Очаровательные франты,
Очаровательные франты
Прекрасных лет!
Одним ожесточеньем воли
Вы брали сердце и скалу —
Цари на каждом бранном поле
И на балу,
И на балу.
Вам все вершины были малы
И мягок самый черствый хлеб
О, молодые генералы,
О, молодые генералы
Своих судеб.
О, как мне кажется, могли вы
Рукою, полною перстней,
И кудри дев ласкать и гривы
Своих коней,
Своих коней.
В одной невероятной скачке
Вы проживете век.
И ваши кудри, ваши бачки,
И ваши кудри, ваши бачки
Засыплет снег…

Молодец, правильно песню выбрала, и голос у нее потрясающий, и слова правильно изменила. Зал взрывается, гусары кричат «браво» и «бис», Маша же чуть улыбается, и женщина уверена, что сейчас она вспоминает о Дмитрии.

Ну что же, бравые гусары, а теперь вас добьют, уж простите, многоуважаемый Кирилл – Константин Михайлович, но тут без вас никак нельзя. Наталья собирает всех взглядом, ждет тишины, подчиняя всех своим спокойствием, и начинает:

– Господа, сегодня я хочу прочитать стихотворение, которое написал мужчина, но обращено оно к нам, милые дамы. Именно мы остаемся ждать наших любимых, которые в очередной раз покидают нас, потому что долг зовет. Поэтому я хочу прочитать его сегодня, как просьбу, как молитву от мужчины нам, женщинам.

И она начинает тихо, лишь в конце повышая голос:

Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души…
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: – Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой, —
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.