В кабинет вошел Лебедев.
Генеральный поведал Лебедеву, что служба безопасности установила отсутствие в природе второго Олега Лебедева, занимающегося написанием детективов. Это — факт номер один. Факт номер два — выставлены «блоки» в отношении любых попыток криминального давления на Олега Борисовича со стороны «Родины». Факт номер три — прокуратура готова возбудить уголовное дело, но для этого нужен формальный повод — заявление потерпевшего. Вот, собственно, зачем его срочно и вызвали.
Лебедев выслушал Генерального молча, слегка улыбаясь, и задал совсем не приличествующий ситуации вопрос:
— А сколько мне будет причитаться от сэкономленной для вас суммы?
— Не понял, Олег Борисович. Вы что имеете в виду?
— Послушайте, как я усвоил во время вчерашнего совещания, вы собираетесь начать войну за мое доброе имя и, разумеется, за ваши доходы...
— В первую очередь — за ваше имя...
— Ну разумеется, разумеется. Кто бы усомнился. Так вот, я также усвоил, что затраты на эту войну составят кругленькую сумму. Я спрашиваю, сколько мне будет причитаться, если я вам эту сумму сэкономлю?
— Вы собираетесь от нас уйти?! — чуть ли не возопил Генеральный. — Может, это ваши романы и вы переходите на сторону «Родины»?! Просто придумали нового героя и...
— Вы — гений! Даже мне, детективщику, такая мысль в голову не пришла. О моральной стороне идеи я, разумеется, даже не заикаюсь. Нет, смысл в другом. Я остаюсь, продолжаю писать, но тему закрою самостоятельно. Вы — сэкономите деньги и часть заплатите мне. Ну могу я себе позволить хоть раз в жизни заработать не литературным трудом?
— Закажете конкурента?
— Вот за что я вас действительно ценю, так это за тонкое чувство юмора. — Лебедев искренне улыбнулся. — Пока секрет. Ваш любимый вопрос: «Сколько?»
— Половину.
— Милый мой, зная вас, и это не упрек, а просто констатация факта, я не могу на это согласиться.
— Почему?! — скорее вскрикнул, чем спросил Генеральный.
— Потому что, когда тема будет закрыта, вы скажете, что планировавшийся вами бюджет составлял, ну, скажем, десять тысяч и, соответственно, вы готовы отдать мне пять.
— Зря вы так. С вами я не жульничал никогда. Хотя это и бизнес... С точки зрения любого другого, ваши аргументы, вернее, применительно к любому другому, ваши аргументы более чем разумны. Но как хотите. Пятьдесят тысяч вас устроят?
— Пятьдесят тысяч — чего? Давайте уточним, — Лебедев улыбнулся. Впервые в жизни финансовый разговор он вел с позиции сильной стороны, а не просителя.
— Ах, Олег Борисович, Олег Борисович! Язвить изволите... Долларов.
— Договорились.
— Так что вы собираетесь делать?
— А вот об этом — потом. Кстати, Олег Лебедев номер два существует. Вас, как бы это сказать, дезинформировали. За ваш же счет.
— Не волнуйтесь, уж с этим я разберусь. — И Генеральный нехорошо улыбнулся.
Сначала оба Лебедевых долго и с нескрываемым любопытством разглядывали друг друга. Понравились. Потом обменялись историями о своем прошлом и о том, почему каждый из них стал писать детективы. Посмеялись над сложившейся ситуацией, и Лебедев-один заверил Лебедева-два, что зла на того не держит, хотя и обидно, что судья никогда его книг не читал. Но уважает нежелание профессионала читать писанное непрофессионалами о его собственной работе. Опять посмеялись.
— Ну и что делать будем? — продолжая улыбаться, спросил судья.
— А какая у вас зарплата?
— А что?
«Скажите, Рабинович, а это правда, что все евреи отвечают на вопрос вопросом? — А что? — ответил Рабинович». Вы, Олег Михайлович, часом, не Рабинович?
— Ну, во-первых, Олег Борисович, мы уже признали тот прискорбный для нас обоих факт, что я таки Лебедев, как бы сказал ваш Рабинович. Во-вторых, будь я Рабиновичем, я бы точно не смог стать судьей в советские времена. Может, вы мне предлагаете взять литературный псевдоним — Олег Рабинович? Я ничего против евреев не имею, более того, антисемитов на дух не переношу, но по сегодняшним временам это будет выглядеть как примазывание...
— Стоп, стоп, стоп. Первое, я никак не антисемит. Более того, поскольку мама моя была еврейкой, то по законам иудаизма я и сам еврей. А по православным традициям — я есмь православный. Так сколько?
— Что — сколько?
— Сколько вы получаете?