— Кто особо отличился?
— Старшие десантных лодок сержант Рогозин, ефрейтор Макаров, рядовые Власов и Кононенко, еще сержант Тарасенко…
…Скованность у лейтенанта прошла, и он докладывал свободно, отдаваясь живому впечатлению недавнего боя. С каждым словом доклада на фоне геройских действий саперного взвода все ярче обрисовывалась одна фигура — сержанта Рогозина. Он первым доплыл до берега. В траншее схватился с немцами врукопашную. Швец говорил, что видел, как к сержанту бросилось несколько немецких солдат. Он исчез в куче борющихся тел, но вот поднялся, действуя автоматом как дубиной.
После боя за первую траншею Швец отозвал всех своих людей на берег. Стрелки дрались во второй траншее, но саперы должны были делать свое дело. Часть их обезвреживала мины. Другие повели лодки обратно. Отделение Рогозина погрузило раненых и второй раз пересекло Днепр, лавируя между разрывами снарядов, пулеметными трассами с острова Ховренков.
Правее, непосредственно против Каменки, десантная переправа не удалась. Почти вся передовая группа была расстреляна из автоматов и пулеметов. Все лодки оттуда перебросили на переправу Швеца. В третий раз Рогозин повез солдат через реку, снова вернулся с ранеными. Прибежал капитан Нилов. Взвод саперов получил новую задачу: паром на веслах движется медленно, нужно перетянуть канат — быстрее, десантники ждут пушки. Швец оглянулся, прикидывая, кто способен на это… «Перетянем!» — ответил на взгляд командира Рогозин. Лодка пошла. Со ста метров вернулась: канат перебило осколком. Потянули запасной. На середине Днепра снаряд разорвался очень близко. Семеро саперов убито. Рогозин ранен. Лицо — кровавая маска. Выбит глаз. Но он командует теми, кто остался в живых. Полкилометра каната при быстром течении — это тяжесть. Берег уже близко, но стрела выгиба большая. Не хватает. Саперы со своим командиром прыгнули в воду, с помощью подоспевших стрелков дотянули канат и закрепили. Рогозин приказал грузить раненых.
— На обратный путь у него уже не хватило сил, — говорил В. В. Швец. — В лодке потерял сознание. В беспамятстве был доставлен в госпиталь».
…В полдень командарму доложили, что в 193-й дивизии А. Г. Фроленкова за первым эшелоном уже переправляется второй, на западном берегу ведут бой еще два батальона 685-го полка, полковая артиллерия уже за Днепром. По темпам и бесстрашию 193-й не уступает 106-я дивизия полковника М. М. Власова.
К утру следующего дня разведчики Кузовкова отбили у немцев Шитцы, душившие огнем десантников. К 17 октября за Днепром был почти весь корпус Черокманова, в тот же день его части освободили Лоев… За пять дней вся армия переправилась через Днепр. Ее плацдарм на правом берегу охватил примерно 18 километров по фронту и 13 в глубину.
Бессмертный, массовый, поистине народный подвиг! Генерад Черокманов и сержант Рогозин, ефрейтор Колодий и полковник Власов, генерал Фроленков, капитан Кулешов, лейтенант Швец и полковник Кузовков, рядовой Воликов, генерал Иванов, подполковник Малоног, майор Бахметьев, сержант Пахомов, подполковник Сидоров, майор Сорокин, капитан Шевелев, сержант Воронин, старший лейтенант Бутылкин и многие другие бойцы и командиры 65-й армии сказочными богатырями вышли на правый берег Днепра. 183 стали Героями Советского Союза. И командарм Павел Иванович Батов среди них.
Лишь победители знают цену победы
На любовно вспаханном, обласканном тишиной и теплыми дождями поле неподалеку от Паричей — островок войны: ржавая колючая проволока, несколько шагов осевшей с годами траншеи, остатки блиндажа. Люди сохранили этот островок в память о том лете 1944 года, когда здесь бушевало сражение, блистательно завершившее освобождение исстрадавшейся в оккупации Белоруссии и обеспечившее нашим армиям выход на главное направление завершающего этапа войны — берлинское.
Как раз из-под Паричей наступала в то лето 65-я армия. Сюда привели ее нелегкие дороги. Позади остались форсирование Днепра и прорыв надвинских позиций. Осенние дни 1943 года стали знаменательными для 65-й. Фронтовое командование возложило на нее задачу нанести главный удар по позициям немецко-фашистских войск в Полесье, лишить важных коммуникаций гомельскую группировку врага и создать для нее угрозу окружения. Рокоссовский принял смелое и очень редкое в боевой практике решение — отдать все фронтовые резервы в одну армию и там ввести их в действие. 65-я, как выразился командарм, разбухла до восьми корпусов. Собрать, сжать в кулак, нацелить такую массу танков, артиллерии, конницы, пехоты и ударить по врагу… Тут нужны были высокоорганизованный штабной организм, безупречно отработанная система управления во всех звеньях, уверенность в каждом, кто отвечал за взаимодействие, за связь, тылы.