Плодово-ягодное вино было из кладовки. У Анатолия таких денег не водилось, чтобы покупать вино. Отец не вел счет или предпочитал молчать, обнаружив пропажу. В следующий раз бутылки он прятал в другое место. Но в кладовке не так уж много было пространства. Анатолий поставил бутылку на середине стола. Он не знал, что сказать. Света улыбнулась.
- Разве ты пьешь? Не знала.
- Ну, не то что пьют, но могу. Иногда бывает.
- Не с кем выпить?
- Ну да! Вечер же. У меня есть вообще-то друзья. они выпивают. Но я с ними не часто.
- Не с кем выпить?
- Ну да! Вечер уже. А может быть, ты не пьешь? – Анатолию стало грустно. – А я тут притащил.
Света поднялась с кровати, оставив книжку. Поправила одеяло. Подушку поставила треугольником. Поставила стаканы. Он распечатал и налил по полстакана. Присел. Она достала из тумбочки плавленый сырок и разрезала его на ровные прямоугольники.
- Мне это много, - сказала она.
Достала еще одну тарелку. Нарезала хлеб. На другой половине тарелки уместила огуречные кругляшки. Потом опять пошла к шкафчику. Достала из банки две соленых помидорины. Один был с лопнувшей кожурой. Она свешивалась ровным треугольником, открывая сочную мякоть. Наверно, привезла из деревни соленья. Опять отправилась к шкафчику. Поставила вазочку с вареньем. К ней две чайные ложечки.
Света придвинула стул и села в своей любимой позе, поджав ногу под себя. Тапок с ноги свалился. Анатолий поглядел на белоснежную пятку. Она была меньше его ладони. Он стал глядеть в окно, чтобы не видеть ее коленку. Идеально круглую, как будто обрисованную циркулем.
- Пьем? – спросила она. – А за что?
- Не знаю. Ну, давай просто выпьем ни за что. Необязательно же пить за что-то. Иногда можно ни за что.
- Тогда за любовь!
Может быть, это было сказано просто так. Может быть, с намеком. Он осмелел. Посмотрел ей в глаза. Она не отвела взгляда. Нет, не было никакой насмешки. Она только тихо улыбалась.
- Если за любовь, тогда надо на брудершафт.
- На брудершафт на до целоваться. Ты уже пил с кем-то на брудершафт? Я имею в виду девушек.
Сердце его остановилось. Он посмотрел на ее лицо. Хотелось протянуть руку и погладить.
Глаза ее смеялись. Какие у н ее красивые губки. Они были чуть полноватые, как будто припухли.
- Значит, мы должны поцеловаться? – спросил он.
Вопрос был поставлен прямо, чего Анатолий сам не ожидал от себя. Значит, он может быть смелым. Он ждал «да» или «нет».
- Толя! Ты влюбился в меня? – почему-то изумилась она. – Мне это очень приятно.
Он поднял стакан и выпил залпом. Потянулся за помидориной с треугольником лопнувшей кожуры и выдохнул:
- Да! Я люблю тебя, Света. Безумно люблю. Ты лучше всех в мире. Я без тебя не могу жить.
Она пригубила вино.
- Я старше тебя на целых девять лет. Девять лет! Это, Толя, огромная разница. Я уже старуха.
Он рассердился.
- Какая глупость! Причем тут это? Я не понимаю. Это не имеет никакого значения.
- Потом через лет десять – пятнадцать я буду уже совсем старой. А ты будешь в расцвете. И я тебе буду противна. Ты будешь искать ровесниц или моложе себя. Это жизнь.
Он хотел взять её ладошку. Она убрала руки под стол, согнулась, плечи ее выдвинулись вперед.
- Не говори так!
- Толя! Я люблю своего мужа. Пойми. Ты мне нравишься. Но я люблю мужа. Аот как!
- Какого мужа?
Он уже разливал, но рука резко дрогнула. Несколько капель попали на стол. Хорошо, что лежала клеенка.
Поставил бутылку.
- Я замужем.
- Но тогда… тогда почему ты здесь? Не живешь с мужем, а снимаешь угол у тети Наташи?
- Развелись мы. Не сошлись характерами.
Он радостно вздохнул. И разлил вино. По полстакана себе и ей. Развелись – значит, уже не муж и жена.
- И причем тогда тут муж? Если вы развелись, то мужа у тебя нет. Ты свободная женщина.
- Я люблю его. Толя! Как ты можешь это понять? У тебя еще ничего не было, кроме школы.
Зима была теплая. Света приходила всё реже. Может, меньше стали задавать. Или решал ей задачки кто-то другой? Или сама разобралась с математикой? Хотя это вряд ли.
По-прежнему темными вечерами он стоял в подъезде у крыльца и ждал, когда закончатся занятия. Свету никто не провожал. Он уходил каждый раз, когда она приближалась к крыльцу. Что он ей мог предложить? Он ученик. У него нет ни денег, ни своего угла. Подумает, что он шпионит за ней. Но в этот раз он не покинул своего наблюдательного пункта, а стал ее дожидаться. Она спустилась с высокого кресла. Он не должен был ее напугать, поэтому вышел на крыльцо. Света перешла дорогу. Она даже не улыбнулась.