Широко ухмыльнувшись, я махнула копьем вперёд.
— Скажи мне, пожалуйста, что тебе нужно от Жизель?
— Вот уж точно, это не твоё дело.
Надеясь на его ошибку, я резко ткнула копьем в него.
— Как раз занимаюсь тем, чтобы превратить это в свое, щенок.
Он зарычал, доказывая мои предположения. Характер у него был ещё тот, и он не любил, когда люди думали, что он слишком юн.
— Моя любовь хочет поговорить с ней, — выплюнул он так, словно это далось нелегко.
— Ты имеешь ввиду Кассаву, так?
Чёрный Дрозд поднял руки, и вокруг нас поднялся ветер, в меня ударил резкий порыв, разворачивая назад до того, как я успела зацепиться за что-нибудь. Я летела в воздухе, ловя лишь обрывки информации вокруг. Пета вцепилась в землю, чтобы удержать Жизель. Кактус исчез из вида.
Вздыбилась земля, и я сильно ударилась, приземлившись на попу и лопатки. Перевернувшись, я мгновенно оказалась на четвереньках. В сорока футах от меня от жестокого ветра шерсть Петы ходила волнами. Жизель начала выскальзывать и закричала, обхватавая руками шею Петы.
— Не дай ему меня забрать!
Движимая необходимостью защитить их, я понеслась прямо на Черного Дрозда. Он заметил моё приближение, и линии силы стали подниматься по его рукам. В самую последнюю секунду я загнула свою руку за спину и швырнула в него копье. Оно летело прямо ему в сердце.
Он резко отклонился, и удар пришёлся в его плечо. Вскрикнув, он поднял руку и поводил ею по плечу другой.
Он исчез во взметнувшемся воздухе, а моё копье вошло в землю за тем местом, где только что был Черный Дрозд. Сразу же улегся ветер, и я стояла тяжело переводя дыхание от напряжения.
— У него повязка для Перемещений, — сказала Пета, когда я подошла к ним.
— Да. Почему он воспользовался ею сейчас? Сейчас, когда я хотела, чтобы он остался. Ерунда какая-то.
— Может быть, он трусит? — тихо сказала Жизель. — Наставник говорил, что трусы всегда убегают при первом ранении.
Хотя её слова были верными, я сомневалась, что это наш вариант. Я не знала, в чем причина, и это меня тревожило.
— Что такое повязка для Перемещений? — присаживаясь спросила Жизель. Её рыжевато-каштановые волосы были в полном беспорядке, а светло-голубые глаза казались почти прозрачными, когда она взглянула на меня.
— Постой, — я присела перед ней на корточки. — Ты поняла Пету?
— Ага. Я же Чтец. На меня правила не распространяются, — слабо улыбнулась она.
Я протянула ей свою руку.
— Меня зовут Лакспер. И я Элементаль.
Она вложила свою.
— А меня — Жизель. Я знала, что ты идёшь. У тебя впереди много работы. Возможно даже больше, чем осознаешь. Но… парень в чёрном плаще. Ты его знаешь?
Сбоку подбежал Кактус, тяжело переводя дыхание. По его скуле вниз стекала кровь.
— Этот ублюдок швырнул меня об стену.
Стена стояла в трехстах метрах отсюда.
— На этот раз нам повезло.
Я оглянулась вокруг, понимая, что права. Мы находились на открытом пространстве, по краям которого стояли люди. Даже сейчас некоторые смотрели на нас. Чёрный Дрозд вовсе не глуп, хотя и молод. Он ждал, когда я ослабну и буду одна, чтобы одолеть без проблем.
— Скоро он снова нападёт на тебя. Ты кое-что сделаешь, и это разьярит его и заставит перейти границы. Ты навредишь тому, кого он любит, — сказала Жизель, устремив взгляд вникуда. — Но он знает тебя, Ларк. Знает лучше, чем ты его.
Я помогла ей встать, решив ничего не отвечать. Молчание — преимущество, часто упускаемое теми, кто торопится получить ответы. Этому меня научила мать.
Пета обернулась кошкой, и я подняла её на руки. Кактус вытащил застрявшее в земле копье и очистил наконечник, перед тем как отдать мне.
— Куда теперь?
Я посмотрела на Жизель.
— Есть место, где мы могли бы поговорить?
Жизель перевела взгляд с меня на Кактуса и обратно.
— Думаю, да.
Без дальнейших объяснений она направилась к деревьям позади луга.
Я пошла рядом, поражаясь, как такое юное магическое существо могло выжить в мире жестокости и смерти.
— Тебя обучал Элементаль, правильно?
Она покраснела.
— Да. С десяти лет.
Пять лет.
Большинство изгнанных Элементалей недолго протягивает вдалеке от дома до потери рассудка. На второй год тоска по дому пересиливает все другие нужды.
Я взглянула на Кактуса, чтобы спросить, знает ли он кого-нибудь изгнанного пять лет назад. Он покачал головой, поняв, о чем я хотела спросить.
— Мне ничего не приходит на ум.
Никого. Никого не было. Я и так это знала, просто хотела, чтобы он подтвердил. Но это значило, что был кто-то раньше. Хотя… Нет, невозможно.