В воздухе почувствовалось напряжение, и на мгновение мне показалось, что вернулся дух тьмы, но это оказался не он. Вокруг нас зашептали духи Жизель.
— Сражались, чтобы не утонуть
Единорог и лев.
Но лев единорога спас,
И скрылись в городке от всех.
И кто-то просто хмурился,
А кто-то в них стрелял,
А кто-то магию им дал,
Из города прогнав.*
*Измененное английское стихотворение «Лев и единорог». В переводе Самуила Яковлевича Маршака оно звучит так:
Вел за корону смертный бой со Львом Единорог
Гонял Единорога Лев вдоль городских дорог,
Кто подавал им чёрный хлеб, а кто давал пирог,
А после их под барабан прогнали за порог.
Кактус присвистнул.
— Проклятье, у меня кожа чуть не убежала с тела.
Я не сводила глаз с Жизель. Песенка была изменена и не совпадала с оригиналом, который знали люди, но она родом из Англии, что подтверждало её предположение о нахождении Ищейки там.
— У меня есть ещё вопрос.
Всё, что я хотела узнать, это есть ли ещё хоть что-то, что она могла бы рассказать нам о путешествии. Хоть что-то полезное.
— Выбери карту, — она снова протянула мне колоду.
Я замерла, позволив руке задержаться над картами, и выбрала самую дальнюю от меня. Я передала её Жизель, и она перевернула её. С карты на нас смотрело омерзительное существо, мигая свиными глазками. Над мордой вились бараньи рога, а нижняя часть туловища была козлиной. Раздвоеннный и скрученный спиралью хвост обвивал живот существа, слегка подрагивая. Оно раскрыло пасть в немом реве.
Пета выглянула из-под стола.
— Это не к добру.
Жизель снова повернула карту.
— Кто-то ещё охотится за Ищейкой. Им, — девочка нахмурилась, и её взгляд стал отсутствующим, — им нечего делить с тобой в этом путешествии, но в другой раз они вмешаются во что-то очень важное для тебя. А сейчас они хотят убить её. Это бессмысленно, — она закрыла глаза, а её губы остались несколько напряжены.
— Кто-то хочет убить… её? Ищейка — женщина?
Жизель моргнула и посмотрела на меня.
— Да, так я вижу, когда смотрю на карту. Чудовище идёт по следу женщины с днинными тёмными волосами.
Что ж, гусиное дерьмо, вот это сюрприз.
— В Лондон?
— Это лучшее, что я могу предположить. Мне жаль, что не могу сказать точнее.
Я встала.
— Ну тогда нам пора.
Девочка поднялась на ноги и протянула мне руку.
— Есть ещё кое-что.
Мы остановились, и я взглянула на неё. Она сглотнула.
— Я не могу понять, но когда смотрю на тебя… Вокруг твоей ауры витает очень много чего-то. Я должна сказать об этом.
— Тогда скажи, — произнесла я мягко.
— Мне жаль, — она замолчала, снова тяжело сглотнула, а потом продолжила:
— Равновесие мира окажется в твоих руках не однажды, а два раза за всю твою жизнь.
Пета вцепилась в мой жилет.
— Я потрачу на тебя все свои девять жизней, Ларк. И почему я не удивляюсь?
Жизель бросила на неё быстрый взгляд.
— Ты будешь спасать её раз за разом. Но в конце концов она спасёт тебя.
Пета яростно замотала головой.
— Нет, так не бывает.
Жизель слегка улыбнулась ей.
— Твоё мнение здесь в расчёт не идёт, больше не Невезучая Кошка.
Должна отдать должное Жизель, в своём деле она хороша. Ей неоткуда было узнать прошлое прозвище Петы.
Пета впилась когтями в жилет, пока не затрещала его кожа. Я погладила её по спинке, а слова адресовала Чтецу:
— Спасибо.
Она покачала головой.
— Это тебе спасибо. Не думаю, что смогла бы освободиться самостоятельно. Надеюсь, рассеяные чары больше никому не повредят.
Мне не хотелось разрушать её надежды. Я не много знала о духах тьмы, но практика показывала, что их нельзя разрушить по-настоящему, пока они сами не осознают свои ошибки. Другими словами, единственное, чего мы добились, это просто рассеяли их.
Жизель грустно помахала нам.
— Жаль, что вы не задержитесь ненадолго. После ухода Талана мне больше не с кем поговорить.
От неё так сильно веяло одиночеством, что я не смогла бы игнорировать это, даже не имея силы Духа, текущей по венам. Я взглянула на Пету, понимая, сколько утешения получала от неё в тяжёлые моменты даже за то недолгое время, что мы провели вместе.
Не уверена, смогу ли найти для неё собственную Пету, но, возможно, что-то близкое.
— Подожди секунду.
Я прикоснулась к плечу Жизель и вышла через дверь, ведущую на задний двор. Кактус взметнул бровь, и я жестом попросила его подождать. Пета ткнулась носом мне в голову.