И вот теперь она сидит в этой приемной среди каких-то чулид. А что ей оставалось? Она посмотрела по сторонам. «Старая дева» сидела вся сжавшись, опустив глаза. Секретарша уставилась в комп, делая вид, что работает. И только третья женщина открыто встретила ее взгляд и приветливо улыбнулась. «Чего радуется, придурочная?»
Агния холодно отвернулась.
«Придурочная» – была вовсе не дура. Яна, корреспондент рекламного журнала, не претендовала на здешние вакансии. Она решила разузнать, что это за работа такая, где требуются далеко не юные сотрудницы неброской внешности и при этом на большой оклад. Редактор поручил ей сделать обзор необычных предложений в период кризиса: кто сейчас больше востребован, где, какие профессии в отстое, а какие, наоборот, в ходу. Роясь в интернетовских порталах по вопросам занятости, Яна наткнулась на необычное объявление и удивилась. Туфта? Или нет? «Немодельные» женщины? Не знаю, не знаю… – думала она. – Может, хотят привлечь побольше претенденток? И что это за дискриминация красоток?» Она доверяла своей журналистской интуиции, поэтому решила пойти на собеседование. Если даже часок-другой потеряет, с нее не убудет, а вдруг… Яна представила реакцию редактора на забойный репортаж, а главное – повышенный гонорар в плотном конверте.
Собиралась тщательно. Ей двадцать пять, но нужны женщины от тридцати – нанесла на лицо более темную пудру, углы глаз у висков смазала яичным белком, чтобы образовались небольшие морщинки, вьющиеся пепельные волосы собрала в строгий пучок, губы не подкрасила. И сразу повзрослела, хоть фото делай – какой вы будете через пять лет. Оделась построже – черные джинсы, серая водолазка, кардиган крупной вязки. Но все равно ее яркая красота пробивалась сквозь тусклый макияж, как работа мастера сквозь поздние наслоения.
На столе секретарши зазвонил внутренний телефон. Она сняла трубку. Выслушала, что ей говорили, обернулась к сидящим:
– Агния Кирилловна, проходите, пожалуйста.
Языческая богиня встала, с непроницаемым лицом пошла к двери.
Мне не хочется вспоминать, как слесарь из Мумбая открыл дверь и ушел, как мы с Павлом сначала недоуменно разглядывали пустой номер – незастеленную кровать, разбросанные пляжные шмотки, чашку с прилипшими ко дну чаинками. Надеялись, что Ерема просто вышел и вот-вот вернется. Но на сердце было тоскливо, руки холодны и влажны, а лицо Павла бледно, значит, и мое тоже. Но нам хотелось еще немного потянуть, еще немного не поверить. Мы даже присели на диван, поглядывая на дверь. Потом вдруг встали и ушли. Я занесла в свой номер черепашку. Павел нетерпеливо ждал внизу. Мы обошли весь пляж. Еремы не было. Обошли и городские лавки, его никто не видел. Снова пляж. Мы играли в какие-то жуткие прятки с пропавшим другом. Ходили по замкнутому кругу. Мне постоянно казалось, что стоило нам уйти, как Ерема приходил на это место. И мы снова возвращались туда, где уже недавно были. Вернулись в его номер, а из номера к бассейну. Прошли по всей территории отеля. До реки. Там и увидели…
Почему мы сразу не пошли сюда? Не знаю… Мне даже в голову не приходило искать на берегу. Может быть, потому, что я в первый же день предупредила его – это река мертвых…
Ерему прибило к берегу, он зацепился тенниской за прибрежные кусты. « Смерть… была неожиданной и странной, как все дела, которые он вел. Но его гибель предстояло расследовать уже другим…» – некстати всплыли в памяти заключительные строки его последней книги.
Мы с Павлом стояли и растерянно смотрели на труп. Еремей лежал на зеленой траве в своих светлых льняных брюках, перепачканных тиной, в разорванной бежевой тенниске и одном ботинке… В его облике была какая-то странность, но я никак не могла собраться с мыслями, сообразить, в чем именно.
– Да… – тихо сказал Павел, – как ему предсказали, так и умер. Точно, «завтра».
– При чем здесь «завтра»?! – повернулась я к нему. – Я звонила в полночь – он был живее всех живых. Спать собирался.
– Однако не собрался, – возразил Павел, – он ушел ночью. Индийское время на три часа опережает наше, московское. Так что его не стало именно «завтра».
Рядом с трупом уже суетились служащие отеля, врачи, полицейские. Мы потрясенно смотрели, как нашего друга уложили на носилки, с головой укрыли простыней и погрузили в фургон ногами вперед.
Так закончился мой незадачливый отпуск. Оставшиеся три дня нас с Пашей таскали в полицию, снимали показания. Экспертиза определила – смерть Еремы наступила после часа ночи второго декабря по местному времени. Значит, еще первого по московскому.