– Д-да…
– Так и передай своему следователю.
Я уходила от Марты в растерянности, но и радовалась одновременно. Надо же! У Еремы будет ребенок. Это новая жизнь. Еремей умер, но словно бы не до конца. Если бы он знал… Какая она все-таки скрытная, Марта.
За месяц до…
Вера уже не считалась новичком и поэтому в Дюссельдорфе Ирина ее больше не встречала. Она сама поехала в знакомый отель, позвонила Ире, отдала документы, получила расписку. Вечером подруги снова пошли в кафе. На этот раз угощала Вера. А потом повторилась и драма. Уже не неожиданное кровотечение. Визит к Ирининому доктору. Избавление от спирали.
Вера была в шоке – похоже, ей вообще нельзя пользоваться такой контрацепцией.
– Попробуй еще раз… Последний… – утешала Ирина, – а там … Ну если опять… Придется менять работу…
Что же делать?! Наконец-то повезло и вот… Эта дурацкая спираль! Как объяснить куратору (она покраснела), что не спит она ни с кем и не собирается. Ну что поделаешь, если у нее, как говорит доктор, «индивидуальная непереносимость»! Нет, как угодно, но с работы она не уйдет. Ни за что не уйдет! Даже если эту чертову спираль надо будет вставлять каждый раз заново. Подумаешь, спираль. Ну, выпадет, еще раз поставят. И не больно совсем…
Так она и объясняла в Москве Валерию Леонидовичу. Говорила горячо, сбивчиво, повторяя одни и те же фразы. Но на этот раз он был настроен не столь благодушно.
– Обычно девушки в этом случае увольняются, – сказал куратор, – а вы… Если честно, я поражен, Вера. Более самоотверженного, преданного делу и фирме сотрудника я еще не встречал.
Что он знал о ее преданности… «И при чем здесь фирма?» – с болью подумала она, готовая не только спираль, ядерную боеголовку вставить, лишь бы остаться на своем месте. Вот и Ира говорит – она отличный работник.
Валерий Леонидович смотрел сочувственно, но непреклонно.
– Мы не можем рисковать вашим здоровьем, Верочка. Разве что еще раз… Пойдем вам навстречу. Но если опять… – он обескураженно развел руками.
Она все поняла. Если такое случится снова, ее уволят. С трудом сдерживая слезы, Вера вышла из кабинета куратора. Не обрадовал даже конверт с зарплатой. Может, последней? Но и не в деньгах дело…
В положенный ей двухнедельный отпуск Вера часами гуляла по Москве, но уже не испытывала безмятежного наслаждения свободой и деньгами. Уставая до изнеможения, дома тупо смотрела телевизор. Думала только об одном. Это были мучительные, неотвязные, больные мысли. Душу саднило так, что становилось невозможно терпеть. Однажды Вера даже набрала телефон экстренной психологической помощи. Узнав, что она боится остаться без работы, дежурный психолог сам тяжело вздохнул и посоветовал думать о тех, кому еще хуже. В пример привел хронического несчастливца француза Бертрана (фамилию она не расслышала). Этого бедолагу смело можно было назвать королем неудачников. С самого нежного возраста Бертран десятки раз ломал руки и ноги, не сосчитать скольким ограблениям подвергался. Однажды недотепа рискнул путешествовать автостопом. В первой же машине его взяли в заложники. Когда освобождали, Бертран попал в перестрелку между уголовниками и полицией. Его ранили. Бедняге сделали перевязку, но по дороге в госпиталь он угодил в автоаварию.
В общем, так и жил между больницей и кладбищем. В том смысле, что травмпункт ему был как дом родной, а кладбище – вполне реальной перспективой.
Наверное, добрый доктор хотел ее ободрить. Но Вера выслушала и… заплакала. Нет, не о невезучем Бертране. О себе. Она поняла, что ее неприятности – далеко не предел. И, возможно, скоро ее печальную историю можно будет рассказывать в качестве утешения другим пасынкам Фортуны.
– Ищите скрытые возможности, – напоследок посоветовал врач.
– Где? – с надеждой на счастливое откровение, спросила Вера.
– Везде…
Это был ответ небожителя, преодолевшего все горести, беды и, возможно, земное притяжение.
Вера обречено повесила трубку. Что делать? К кому обратиться? Ира далеко, она не поможет. Прежним приятельницам не до нее. Да и не всем им можно рассказать. Правда, есть одна знакомая… Она обещала помочь, если что. Вера достала записную книжку, набрала нужный номер и долго слушала безнадежные гудки. Трубку так никто не снял.
Месяца полтора спустя после собеседования в странной фирме в редакции к Яне подошла ее коллега и протянула газету.