Я вернулась назад в своих умозаключениях. Итак, Яна встретила Веру. И вдруг – умерла? А Вера пришла к ней, посмотрела на мертвую подругу и спокойно уехала восвояси? Почему не подняла тревогу? Или все-таки подняла, но было уже поздно? Откуда известно, что у Яны случился инфаркт, если экспертиза еще до конца не проведена? А что, если…
Я схватила мобильник и стала лихорадочно набирать знакомый номер, едва попадая на нужные кнопки:
– Вячеслав, Иванович! Мне нужно срочно вас увидеть! Очень срочно! – орала я в трубку мобильника. – Это вопрос жизни и смерти!
– Жизни и смерти, гм… – хмыкнул Рикемчук. – Вы что, Василиса, из приемной Господа звоните? – поинтересовался он и безропотно согласился: – Ладно, чего уж… Спускайтесь с небес. Жду.
Я не вошла, а буквально ворвалась в кабинет следователя, как десятибалльный ураган по имени «Василиса». Рикемчук даже непроизвольно прикрыл руками бумаги на столе, чтобы, часом, не смело.
– Присядьте, пожалуйста… – попытался он меня успокоить. Но разве можно попросить смерч присесть?
– Вячеслав Иванович! Марта пропала! – выкрикнула я с порога.
– Вот как? – он сидел несокрушимо, как скала, пока я приплясывала от нетерпения у его стола. – Когда?
– После того, как умерла ее подруга.
– Отчего умерла? Что за подруга?
– Яна Куприянова. Корреспондент рекламного журнала «Сияние». Они работали вместе. Она привела к Марте Веру, которой выпала «Башня»…
– Стоп! – хлопнул Рикемчук ладонью по столу. – Сядьте, свидетель.
Его грозный окрик сразу меня усмирил. Вот что значит сила слова в устах небожителя в погонах. Я села, хотя усидеть на месте было трудно.
– Встать! – резко приказал Рикемчук – Вдох! Выдох! – И я, как на зарядке, вскочила, вдохнула и выдохнула.
– Садитесь. Теперь все по порядку. – Он положил перед собой чистый лист. – Кто такая Яна?
И я рассказала все, что мне только что сообщили коллеги Марты. Про ее подругу, которая, кстати, была на похоронах Еремея. Про то, как однажды Яна пришла с незнакомой девушкой Верой и они вместе с Мартой рассматривали Аркан Таро «Башня». Карта эта предвещает беды и утраты, и, судя по всему, она выпала Вере. Рикемчук делал на листе пометки.
– А отчество Яны знаете? – поднял он глаза.
– Антоновна… – вспомнила я траурную надпись.
– Почему они именно к Марте пришли?
– Марта не только астрологией увлекается, но и гадает на Таро – у нее такое хобби.
– Гм, хобби, – скептически усмехнулся Рикемчук.
– Неделю назад коллеги слышали, как Яна позвонила Марте и что-то сказала. Та ответила: «Завтра сразу же приезжай ко мне вместе с Верой».
– И что?
– Яна не приехала. В издательстве узнали, что она скоропостижно умерла. Предположительно, от инфаркта. А Марта так расстроилась, что сразу взяла отпуск и куда-то уехала.
– Не дождавшись похорон подруги? – тот же вопрос, что и я, задал Рикемчук.
– То-то и оно! Вячеслав Иванович, узнайте по своим каналам о результатах вскрытия. Яна, как я поняла, еще находится в морге.
– Узнаю… Но и у меня к вам, Василиса, просьба.
– Слушаю, Вячеслав Иванович.
– Съездите к дому… – заглянул он в свои записи, – …Яны Антоновны Куприяновой. Сколько ей лет, вы говорите? Двадцать пять? Значит, восемьдесят пятого года рождения. Адрес нам сейчас пробьют. Вот и поезжайте. Расспросите соседей, что да как. У вас это хорошо выходит. А завтра утречком встретимся у меня.
– Хорошо, Вячеслав Иванович, – с готовностью согласилась я. Мне самой не терпелось узнать, что же случилось с Яной.
Рикемчук кому-то позвонил, и пока мы вместе пили чай с фирменным острожным лакомством – неизменными сухарями, принесли домашний адрес Яны. Но прямо от следователя я к ее дому не поехала. Я отправилась в свой офис. У меня родилась неплохая идея.
«Зря, что ли, наши шпионы хлеб, то есть “Вискас” едят?» – подумала я и решила, что пора бы попробовать Бастинду в деле. Провести, так сказать, пробные учения. По дороге созвонилась с Аленкой, спросила, как там наша лазутчица поживает.
– Живет, корм жует… – словно услышав мои мысли, успокоила соратница. – Шпионка в простое.