Та, с любопытством оглядев нас, вышла.
– Что вам угодно? – вежливо спросила Альбина Георгиевна, но в глазах была настороженность.
«Знает, – поняла я. – Она знает, где Марта». Я взглянула на Рикемчука, и мне показалось, что он тоже об этом догадался, хотя вид у него был непроницаемый.
– Угодно нам, Альбина Георгиевна, наконец-то узнать правду, – вежливо сказал следователь, – потому что иногда безопасней говорить, чем молчать. События развиваются так, что сокрытие информации угрожает вашей жизни. Да и жизни Марты тоже.
– Что? Какие события? Почему угрожают? – Она явно растерялась.
– Смерть небезызвестной вам Яны произошла не в результате несчастного случая, как сначала предполагалось. Ее убили.
– Я чувствовала… – вырвалось у нее. Она сильно побледнела.
– Вот и откройтесь нам. Рассказали бы вовремя… и Марте прятаться не пришлось бы. Вы же врач, вам ли не знать, что профилактика предотвращает многие хвори. И преступления тоже, – строго добавил он. – А сокрытие от следствия важной информации, между прочим, уголовно наказуемо.
Я уже подумала, что Рикемчук, сев на своего любимого конька, начнет и дальше распинаться о профилактике преступности, но он не стал. Приказал:
– Рассказывайте все как есть.
– Хорошо, – очень устало сказала Альбина Георгиевна, – только минутку, отменю прием.
– Отменяйте, – согласился Рикемчук, – разговор у нас будет долгий.
Гребнева позвонила по внутреннему телефону и попросила больше никого к ней на сегодня не записывать, у нее важная консультация.
– Хорошо, Альбина Георгиевна, а завтра? – услышала я голос по селектору.
– Сейчас уточню, – ответила она и, прикрыв трубку рукой, спросила Рикемчука:
– Могу я на завтра записывать больных?
Видимо, слова следователя про преступление и наказание возымели свое действие. Похоже, она решила, что ее тут же закуют в кандалы.
– Записывайте… – разрешил Рикемчук, и она ответила с видимым облегчением:
– Да, Танечка, завтра как обычно…
Повесила трубку и повернулась к Рикемчуку:
– Для меня все началось с того, что однажды позвонила Марта и попросила помочь ее знакомой…
За две недели до…
…Как договаривались, Альбина Георгиевна пропустила Веру вне очереди. Пригласила в смотровое кресло. На всякий случай отправила медсестру по каким-то неотложным делам. Быстро извлекла спираль и… Врач спросила, стараясь сохранять спокойствие:
– А раньше вы пользовались спиралями?
– Никогда, – озабоченно ответила Вера, – я их в глаза не видела. А что?
– Ничего… – сказала врач, посмотрела на искренне обрадовавшуюся Веру и подумала: «Эта девочка так боится потерять работу… Похоже, не знает, во что вляпалась».
Когда девушка ушла, врач осторожно взяла пинцетом небольшой цилиндрик, заостренный с одного конца, убрала в непрозрачный целлофановый пакетик и спрятала в карман халата. Сделала это быстро, чтобы ее не застала медсестра. Зазвонил телефон:
– Была Вера? – раздался взволнованный голос Марты.
– Да, – словно нехотя ответила Альбина Георгиевна.
– Что-то не так? – обеспокоенно спросила Марта.
– Все нормально, – сказала доктор и спросила: – Где, ты говорила, она работает? Эта Вера…
– В какой-то крутой фирме, курьером.
– Курьером? И что она развозит?
– Вроде бы важные документы, я точно не знаю. Она уже уехала?
– Да. Извини, Марта, – врач быстро свернула разговор, – я сейчас занята. Позже созвонимся…
Гинеколог мучительно соображала, что может быть в капсуле? Наркотики? Скорее всего. Похоже, дурочку для того и используют. Надо бы сообщить о находке куда следует… Или не надо? Потом такое начнется… Сняла трубку и набрала номер.
– Ты не мог бы приехать ко мне? Это очень срочно…
Она звонила Еремею. Кому, как не сыну, надо рассказать, что произошло. Он всю жизнь занимался журналистскими расследованиями и уж точно что-нибудь посоветует.
– Что случилось, мама?!
– Приедешь, расскажу…
Когда приехал Еремей, она вышла с ним из кабинета. Они молча прошли в конец коридора и встали у окна. Никто не обратил на них внимания. Все знали Еремея, он часто заезжал на работу к Альбине Георгиевне. Мать достала из кармана халата капсулу и показала сыну.