Еремей взял цилиндрик в руки, осторожно повертел:
– Откуда это у тебя?
– Только что извлекла из подружки твоей Марты. Этой Вере такие штуки вставляли под видом противозачаточной спирали. Но это не спираль.
– Да. Это контейнер, – подтвердил сын.
– Там что-то лежит? – испуганно посмотрела на сына Альбина Георгиевна.
– Возможно… – сдержанно ответил Еремей, продолжая осматривать капсулу.
– Героин?! – округлила глаза мать.
Еремей сжал ее резко похолодевшие руки:
– Мама, успокойся…
– Ты понимаешь, во что втянула меня Марта?! – еле сдерживалась Альбина Георгиевна. – Как теперь быть?
– Подожди, никто ведь ни о чем не догадывается. Как я понял, даже эта Вера. Я разберусь. Поговорю с Мартой. Девчонки влипли в какую-то скверную историю, вот я и выясню, в какую. Ладно?
– А что было в том контейнере, вы так и не узнали? – перебил Альбину Георгиевну Рикемчук.
– Нет. Я не открывала его.
– Где он теперь?
– Еремей тогда же забрал… – растерянно ответила Альбина Георгиевна.
– Контейнер у него не обнаружен, – сообщил следователь. – Может, вы знаете, где он мог его хранить?
– Нет. Я не спрашивала.
– А вы разговаривали с Мартой?
– Да. Она сама прибежала ко мне. Я ей все рассказала. Про капсулу, про предполагаемые наркотики.
– Как она отреагировала?
– Очень странно. Сказала: «Вот тебе и “Башня”». Не знаю, что она имела в виду.
Знала я. Значит, «Башня», действительно, выпала невзрачной Вере.
– Я видела одно, – продолжала Альбина Георгиевна, – Марта потрясена не меньше меня. Даже больше. Потому что чувствовала свою вину за то, чем обернулась ее неуместная благотворительность.
– Что было дальше?
– Мне кажется, именно из-за этого они поругались. Еремей и Марта. Его возмутило то, что она, не посоветовавшись с ним, связалась с незнакомым человеком, подставила всех нас. Ведь, по идее, нужно было бы сразу сообщить об этом вам…
Я поняла, что она не лично Рикемчука имеет в виду, а МВД, ФСБ и прочие строгие конторы в его лице.
– Но не сообщили… – хмуро посмотрел на нее Рикемчук.
– Нет. Не хотела неприятностей ни для себя, ни для своих близких. Я надеялась, что это дело можно уладить. Попросила Марту никому ничего не рассказывать. Даже Яне. И срочно связаться с Верой. Я бы сама с ней поговорила, показала, что ей вводят под видом спирали. Думаю, она тихо уволилась бы с работы и эту историю удалось бы замять. Но…
– Что?
– Спустя несколько дней прибежала Марта и сообщила, что Вера пропала в Индии. Тогда я поняла, что дело серьезнее, чем я предполагала. Созвонилась с Еремеем.
– А он?
– Сказал, что уже в курсе. Попросил не поднимать шум, что сам займется расследованием. И вскоре уехал на Гоа…
Дальнейшие события нам с Рикемчуком были известны.
– А почему вдруг ушла в отпуск Марта? – спросил следователь.
– Это уже отдельная история… – неохотно сказала Альбина Георгиевна.
– Другая или продолжение предыдущей? – спросил Рикемчук.
– Вы правы… – вздохнула она, – продолжение. Видите ли, недавно вдруг объявилась Вера… – неуверенно начала доктор.
– Вера?! – Рикемчук сделал вид, что удивлен: – Та, которая пропала? Она заходила к вам?
– Нет. Марте позвонила ее подруга Яна и сказала, что Вера нашлась. Оказывается, она была в длительной командировке и сейчас готова приехать, все рассказать. Марта тут же перезвонила мне, сказала, что ждет Веру с Яной. Я потребовала, чтобы они все немедленно приехали ко мне. Немедленно! Но…
Это «но» на протяжении всего ее рассказа было стоп-сигналом. События, как стеклянные шарики, словно наталкивались на невидимое препятствие и разбивались вдребезги.
– Но Яна не приехала… – Альбина Георгиевна отвела глаза. – Спустя несколько часов Марта узнала, что ее подругу нашли в квартире мертвой. А Вера так и не объявилась… Я не поверила в несчастный случай. Надо было срочно спасать Марту, она ждет ребенка от моего сына. Этот будущий кроха – все, что у меня осталось… – она сквозь слезы посмотрела на Рикемчука. С болью, но и с вызовом, тоже. – Я потребовала, чтобы Марта срочно написала заявление об отпуске, отключила телефон. Сказала на работе, что уезжает в глухую деревню. Она так и сделала.
– А вы не боитесь, что Марту достанут и в глуши, если захотят? – нахмурился Рикемчук.