– Как Вера отреагировала?
– Она была на грани нервного срыва. Очень держалась за эту работу, вот мы с Яной и придумали, как ей помочь. Я позвонила Альбине Георгиевне… Остальное вы, наверное, уже знаете.
– Да, – кивнул Рикемчук, – кое-что знаю… Не понял одного – почему вы в больнице-то спрятались?
– Я боюсь… – призналась Марта.
– Чего?
– Все, кто как-то связан с этой историей, погибли или бесследно исчезли.
– Кто «все»?
– Яна… Вера… Агния… И Еремей…
– Как в это дело оказался замешан Еремей?
– Когда я ему рассказала, он загорелся, ему показалось, что он вышел на сенсационную тему.
– А почему он так решил?
– Не знаю. Мне кажется, из-за капсулы… Он с кем-то связывался по этому поводу.
– Откуда вам известно?
– Однажды я подслушала его телефонный разговор, – покраснела Марта. – Он говорил взволнованно, почти кричал: «…В этой капсуле?! Да ты что! Ты уверен? Сейчас подъеду…».
– С кем он говорил, вы не знаете?
– Нет. Он не называл того человека по имени.
– Значит, он знал, что в капсуле? – осторожно спросил Рикемчук.
– Похоже, да…
– А вы?
– Он мне не сказал… – Марта отвела глаза.
– Так… так – задумчиво произнес Рикемчук, – продолжайте.
– Вскоре после отъезда Веры Яна показала мне сообщение о погибшей на Гоа неизвестной русской девушке. Она решила, что это Вера. Я, в свою очередь, рассказала обо всем Еремею. И тогда он сам решил поехать туда.
– Он сказал вам, зачем?
– Нет. Но я чувствовала, он что-то задумал. Я отговаривала. Составила его гороскоп. Звезды не благоприятствовали. Мы сильно поссорились. Он считал, я морочу ему голову своими страхами и прогнозами, но случилось то, чего я больше всего боялась. И все из-за этой Веры…
– Но ведь, насколько мне известно, – следователь оглянулся на Альбину Георгиевну, – Вера нашлась. С ней, выходит, ничего не случилось?
– Про то, что Вера нашлась, я узнала от Яны. У меня и у Альбины Георгиевны к ней было много вопросов. Из-за нее мы попали в темную историю. Но Веру я так и не увидела. Яна умерла в то утро, когда они должны были встретиться.
– Вы знаете фамилию Веры?
– Нет.
– А где она работала, вам известно?
– Нет. Яна что-то говорила, но я пропустила мимо ушей. Единственное запомнила: приглашали на эту работу невзрачных женщин среднего возраста. Так и писали в объявлении: «немодельной внешности». Яна еще потешалась над этим… – У Марты задрожали губы…
– А где капсула, которую забрал Еремей?
– Я не знаю. Он сказал, что она в надежном месте.
Марта сидела на кровати бледная, смотрела на нас сквозь слезы.
– Кто мог подумать, что так случится… – она заплакала, – если бы не я…
Альбина Георгиевна подошла к ней, присела рядом, обняла.
– Успокойся, девочка, тебе нельзя волноваться. Ты же хотела как лучше…
Марта ничего не ответила. Да и что скажешь, когда твои благие намерения обернулись для близких дорогой в ад.
– Капсула… Капсула… – задумчиво повторял Рикемчук, когда мы вышли из клиники. – Что же в ней? Вот, оказывается, в чем первопричина всех бед.
До меня вдруг дошло.
– Ой!
– Что? – приостановился Рикемчук.
– Ключ! Мне же Ерема передал ключ. А я так и не отдала его матери, забыла совсем.
– Какой еще ключ?
– Вроде бы от какой-то банковской ячейки… – припомнила я слова Еремея. – Я, кажется, знаю… где капсула…
– Где? – нетерпеливо спросил Рикемчук.
И я рассказала ему про ключ, который в день своей гибели «на всякий случай» передал мне Еремей. Тот самый злополучный ключ от банковской ячейки, который я, растяпа, не смогла сохранить.
– Ключ у вас? – спросил Рикемчук.
– Я… Я не знаю… В общем… Я потеряла его… – промямлила я, боясь поднять глаза. – Но Еремей сказал, что ячейка в ближайшем от его дома сбербанке.
– Ничего, Василиса, – оптимист-следователь ободряющее подмигнул мне, – найдем.
Конечно, найдет, я не сомневалась. Только стыдно, что задала ему лишнюю работу.
Но неожиданно судьба тоже весело подмигнула мне.