Сейчас я должен уйти. Должен создать дистанцию, должен защитить ее… и себя. Но я не могу. Не могу оторвать от нее взгляда, не хочу думать о том, что в другой раз лягу в эту же постель без нее.
Лия стала моим проклятием и моим спасением одновременно. Она – моя слабость, и моя сила. И я не знаю, что с этим делать. Поэтому иду в ванную, чтобы принять холодный душ и остудить мысли.
Ледяные струи душа бьют по моему телу, смывая остатки сна, но не могут заглушить пожар, бушующий внутри. Каждый мускул ноет, раны, оставленные волками, горят огнем. Но физическая боль – ничто по сравнению с той мукой, которую я испытываю, думая о Лие.
Я закрываю глаза, представляя её – такую беззащитную, такую нежную. Воспоминания о прошлой ночи жгут меня изнутри. Она спала в моей постели, лежала так близко со мной, что это заводило больше, чем если бы мы переспали.
Я могу быть в другой комнате, в другом городе или где угодно, но выбросить Лию из головы не выходит. Я вижу в ней ту часть себя, которую потерял еще, наверное, до рождения. Лия наполнена жизнью и желанием жить, она излучает свет и притягивает, манит этим теплом. Полная противоположность мне. Даже слишком. Она слишком идеальна, слишком невинна и прекрасна. А поэтому я должен быть жестким, должен стать броней не только для себя, но и для нее. Я не могу позволить себе потерять голову из-за чувств к женщине, даже такой, как Лия.
Я помню ее крики в лесу… ее плач, ее жалобный тонкий голос, зовущий меня. Несмотря на ледяной душ, мой член тверд, как камень из-за мыслей о ней. Понимаю, что не смогу думать ни о чем другом, пока не совладаю со своим телом.
Прикрыв глаза, я опускаю руку и поглаживаю ствол. Сжимаю длину крепче, когда представляю перед собой Лию. Представляю ее тонкие аккуратные пальцы на месте моих. Глажу себя сильнее, представляя розовые губы Лии, обхватившие мой член. За всю жизнь у меня было столько разнообразного секса с женщинами, что меня невозможно удивить. Но Лия… одни только фантазии о ней заставляют меня кончить так мощно и обильно, что я чувствую сперму, покрывающую почти всю руку.
Выключаю воду, вытираюсь жестким полотенцем. Боль в ранах усиливается, но я почти не замечаю ее. Мыслить стало легче, но я понимаю: это лишь временно. Пока меня снова не накроют мысли о Лие.
Одеваюсь быстро, почти машинально. Идеально выглаженные брендовые брюки, рубашка, пиджак – моя привычная броня властного и влиятельного мужчины.
Смотрю в зеркало в гардеробной и издаю смешок, глядя на свое отражение. Кто бы мог подумать, что этот влиятельный успешный мужик только что дрочил на фантазии о девчонке, с которой спал на одной кровати, но даже не занимался с ней сексом?
Выхожу из гардеробной, прилегающей к спальне, и вижу спящую Лию. Она все так же безмятежна, ее дыхание ровное, спокойное. На мгновение я замираю, борясь с желанием подойти к ней, прикоснуться к ее волосам, губам. Но я не могу.
С усилием отворачиваюсь, выхожу из комнаты, тихо закрывая за собой дверь, чтобы не нарушить ее сон.
Перед тем, как уйти на работу, отдаю домработнице, короткие и четкие распоряжения: позаботиться о Лие и купить ей все, что она пожелает.
Глава 17. Лия
Открываю глаза и осознаю, что одна. Кровать рядом со мной холодная, пустая. Видимо, Адам проснулся раньше и ушел. Странное чувство, похожее на разочарование, сжимает сердце ледяной рукой. Провожу ладонью по месту, где он спал. Осталось лишь призрачное тепло на простынях – напоминание о его близости.
Пытаюсь встать с кровати, но это не так легко после моего побега. Тело ноет, каждая мышца пульсирует болью. Вчерашний побег, падение, страшный вой волков… Воспоминания накатывают волной холодных мурашек. Дикий, первобытный страх, который я испытывала, бежав по темному лесу, до сих пор живет где-то внутри, холодной змеей сворачиваясь в животе.
Было не так страшно, когда Адам лежал рядом со мной…
Вспоминаю сильные руки Адама, подхватывающие меня, его голос, хриплый от беспокойства. Он нес меня, как драгоценную ношу, защищая своим телом от острых веток и колючих кустов. Его забота, такая неожиданная, такая… нежная, противоречила всему, что я знала о нем раньше. Ведь прежде он казался мне грубым и опасным Дикарем.