Но вчерашний вечер все поменял… Если бы я не видела следы помятой постели рядом с собой, то подумала бы, что это все было сном. Прекрасным, пугающим, нереальным.
Адам, жестокий Дикарь, превратился в заботливого защитника. Как такое возможно?
Его прикосновения, беспокойство за меня в его глазах… Я не смогу это забыть и вести себя так, будто этого не было. Будто я не чувствовала себя с ним в безопасности.
Но что если это ложное чувство? Могу ли я доверять себе? Ведь я спала рядом с жестоким мужчиной, который похитил меня и держит здесь против воли. Я ведь сама попросила его лечь рядом…
Я сажусь на кровати, осторожно опираясь на руку. Слышу тихие шаги за дверью, и первая, неосознанная мысль проносится в голове: “Может, это он?”
Но в комнату входит Марта Анатольевна, ее лицо озарено мягкой улыбкой. В руках у нее поднос, на котором стоит чашка дымящегося чая, тарелка с тостами и небольшой горшочек с чем-то, что аппетитно пахнет медом. На стуле рядом аккуратно сложена стопка чистой одежды.
— Доброе утро, Лия, — говорит она, ставя поднос на прикроватный столик. — Как вы себя чувствуете?
— Лучше, спасибо, — отвечаю я, стараясь улыбнуться в ответ, хотя на душе скребут кошки. Адам ушел, и эта мысль не дает мне покоя.
— Хозяин велел передать, что ушел по делам и не знает, когда вернется, — продолжает Марта Анатольевна, наливая чай в мою чашку. — А пока он просил меня позаботиться о вас.
«По делам…»
Звучит так формально, так отстраненно. Неужели вчерашняя ночь ничего для него не значила?
— Спасибо, — шепчу я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — За все. И за то, что хотели мне помочь сбежать.
— Ох… — смущенно вздыхает Марта Анатольевна, опустив взгляд в пол. Ее пальцы нервно сминают краешек фартука. — Могу я попросить вас не говорить хозяину об этом? Я боюсь, что…
— Конечно, — киваю я. — Я ни за что не подставила бы вас.
Она одаривает меня кроткой, благодарной улыбкой, а затем виновато морщится.
— Это из-за меня вы пострадали вчера. Если бы я не дала вам ключ и не велела бежать, ничего этого не произошло бы.
— Вы ни в чем не виноваты. Все произошло так, как должно было случиться, — успокаиваю ее.
И ведь правда. Несмотря на боль и страх, что я пережила, я ничуть не жалею о том, что произошло.
— Чем бы вы хотели заняться сегодня, Лия? — спрашивает Марта Анатольевна, заботливо поправляя подушку за моей спиной. — Может быть, прогуляться по саду, когда немного потеплеет? Или посмотреть какой-нибудь фильм? Если вам что-то нужно, только скажите, я с удовольствием закажу.
Прогулка по саду? Фильм? Сейчас мне ничего этого не хочется. Я хочу только одного – увидеть Адама, услышать его голос, убедиться, что вчерашняя ночь не была сном. Что теперь он будет относиться ко мне так же, как этой ночью. Но я не могу сказать об этом Марте Анатольевне.
— Можно мне… книги? — спрашиваю я, вспоминая о библиотеке, которую видела в этом доме. — Я бы хотела почитать.
— Конечно, милая, — улыбается Марта Анатольевна. — У хозяина внушительная коллекция и уютная библиотека. Если не найдете там нужной книги, то напишите список на листочке, я передам водителю, чтобы он съездил в город и купил. А пока выпейте чаю и попробуйте тосты с медом, они просто восхитительны.
Я киваю, беру чашку с чаем, делаю глоток. Горячий напиток немного успокаивает меня, но мысли все равно крутятся вокруг Адама. Интересно, где он? С кем? Когда вернется?
И что будет между нами, когда он вернется?
Глава 18. Дикарь
Густой запах лекарств и приближающейся смерти висит в воздухе, пропитывая каждый миллиметр роскошной спальни моего дяди. Тяжелые портьеры задернуты, погружая спальню в полумрак, который лишь подчеркивает бледность его лица и смертельную худобу тела, утопающего в шелковых подушках. В его глазах, когда-то горевших стальным блеском, теперь тлеют лишь слабые угольки.
— Ты хотел меня видеть, дядя? — спрашиваю я, голос звучит ровно, несмотря на нетерпение, разрывающее меня изнутри.
Он медленно поворачивает голову, взгляд, ёкогда-то острый и проницательный, теперь затуманен болезнью.