Мысли кружатся в голове. Гнев, ненависть, отчаяние — эти чувства сменяют друг друга, не давая ни на минуту забыть о случившемся. Я ненавижу его. Ненавижу всей своей душой. Ненавижу его за жестокость, за бесчувственность, за то, что решил, что имеет право распоряжаться моей жизнью, не оставив мне выбора!
Мне страшно. Я в ловушке, из которой, кажется, нет выхода. Страшно от мысли о будущем, о ребенке, которого он хочет от меня. Я не хочу этого ребенка. Я не хочу иметь ничего общего с этим человеком, с этой чудовищной жизнью, которая неожиданно обрушилась на меня.
Солнце садится за горизонтом, окрашивая небо в багровые тона. Я смотрю в окно, на этот прекрасный закат, и чувствую, как внутри меня нарастает еще большая ненависть. Ненависть к Дикарю, к этой ситуации, к самой себе за то, что я оказалась такой беспомощной и слабой, что не смогла дать ему отпор. И что до всего этого кошмара с женитьбой, я посмела надеяться, что в нем есть хоть что-то человеческое. Что он не бездушный Дикарь, а Адам, который способен на нежность и заботу.
Я была наивной дурой, надеясь, что наши отношения могут стать лучше и, возможно, когда-то он даст мне свободу.
Но ни черта подобного. Он только усугубил ситуацию, узаконив этот абсурдный брак.
Тишина в доме давит. Сквозь нее пробиваются только тихие звуки — шелест ветра за окном, тиканье часов. Никого не слышно. Я сижу, уткнувшись лицом в колени, и не могу перестать плакать. Я просто молюсь, чтобы Дикаря не было дома, чтобы он ушел по каким-то своим делам и забыл про меня.
Внезапный стук в дверь. Я поднимаю голову, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Входит Марта Анатольевна. В ее руках — большая цветастая косметичка и пакет с одеждой. Она аккуратно ставит их на тумбочку.
— Это… для вас, Лия, — говорит она тихо. Взгляд полон сочувствия. Хоть кто-то в этом доме остается человеком.
Я молча смотрю на косметичку. Внутри — все необходимые женские принадлежности. Все, что нужно, чтобы подготовиться к… брачной ночи. Мысль об этом заставляет меня съежиться. Я не знаю, что мне делать. Как подготовиться к тому, что ждет меня?
Домработница, заметив мое состояние, делает шаг ближе.
— Мне жаль, что все так складывается. Я просто делаю свою работу, — шепчет она, словно боясь спугнуть меня. — Если вам что-то нужно… пожалуйста, не стесняйтесь обратиться.
Ее слова, сказанные с такой печалью, лишь усиливают мой ужас. Я не знаю, что мне делать. Я не хочу его. Я не хочу этой ночи. Я не хочу этой жизни.
Я поднимаю глаза на домработницу и неожиданно для себя спрашиваю:
— Как… как вообще можно подготовиться к тому, что меня насильно оплодотворит мужчина, лишивший меня свободы?
Марта Анатольевна молчит, словно подбирая слова, которые смогут меня утешить. Но утешения нет. Есть только жалость в ее глазах. Что она может сказать? Что может помочь мне, когда моя жизнь разрушена?
Она оставляет меня одну, напомнив снова, что я могу к ней обратиться за любой помощью, если понадобится.
Я так и сижу на кровати, а косметичка с пакетом лежат на тумбе, нетронутые. Они кажутся ярким пятном в этой комнате. Даже слишком, учитывая ситуацию.
Зачем мне приводить себя в порядок, стараться быть привлекательной и надевать сексуальное белье?.. Для человека, который хочет овладеть моим телом против моей воли?
Ни за что! Я не хочу быть красивой для него. Я не хочу, чтобы он меня видел и прикасался.
Время тянется медленно. Я пытаюсь уснуть, но тревожное ожидание ночи не дает. Каждый тик часов – это удар молотом по моему и без того разбитому сердцу.
Я чувствую себя запертой в клетке, беспомощной, окруженной роскошью, которая не может заглушить ощущение одиночества и ужаса.
Мне так хочется домой… вернуться к прежней жизни и забыть этот кошмар.
Внезапно я понимаю, что не могу просто ждать. Я должна что-то сделать. Но что? Убежать? Куда? Я ведь уже пыталась и ничем хорошим это не закончилось. По территории наверняка куча охранников, которых я всегда замечала на их постах, когда выходила на прогулку в сад или смотрела в окно. У меня даже ничего нет. Ни телефона, ни денег, ни документов, только этот проклятый паспорт с чужой фамилией.