Злость растекается по моим венам как яд, и я хватаю с тумбочки косметичку и начинаю выбрасывать все ее содержимое на пол. Что-то разбивается, катится куда-то под кровать. Разрываю брендовый пакет с бельем и само кружево.
В моменте я останавливаюсь и делаю глубокий выдох. Напряжение спадает, и в моем сердце загорается слабый огонек надежды. Ведь когда Дикарь войдет, он увидит не то, что ожидал.
Не примерную рабыню, которая подготовилась к встрече с ним, а весь этот беспорядок и мою ненависть.
За спиной вдруг раздается шорох. Тень падает на ковер, прерывая мои размышления. Я оборачиваюсь и вижу, как Дикарь стоит в дверях. Силуэт его фигуры резко очерчен светом из коридора.
Он смотрит на пол, на раскиданные мной вещи. Лицо непроницаемо, но я вижу в его глазах что-то вроде удивления, а может быть, даже… интереса.
Дикарь медленно подходит, не отрывая от меня взгляда. Чувствую, как сердце бьется бешено, как будто хочет вырваться из груди. Я не испытываю страха. Страх сменился холодной решимостью.
— Что ты наделала? — спрашивает он, его голос тихий, но в нем звучит стальная нотка.
Я поднимаю голову, чтобы встретиться взглядом с ним, и чувствую, как между нами пробегает искра. Но это не искра страсти, а искра противостояния.
— Подготовилась, как вы и хотели, — отвечаю я спокойно, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.
Он смотрит на разбросанные по полу вещи, затем снова на меня. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на глазах, полных ненависти и решимости. Наконец, он говорит, и в его голосе слышится что-то неожиданное – напряжение, граничащее с раздражением.
— Лия… Я обеспечу тебе и ребенку хорошую жизнь. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Не надо сопротивляться, поверь мне. Я не из тех мужчин, кого заводит сопротивление. Мне нравится, когда женщины, вступающие со мной в связь, хотят меня, — он делает шаг ко мне, сокращая расстояние между нами.
— Ничего, кроме сопротивления, вы от меня не получите, — парирую я, не отступая. — Я никогда не посмотрю на вас с желанием. Можете использовать мое тело, изнасиловать и сделать что угодно, но я никогда не буду вашей!
Дикарь вдруг замирает, взгляд становится тяжелым. Он ожидал послушания, покорности, а вместо этого столкнулся с бунтом.
— Ты считаешь меня монстром, но я не собираюсь вредить тебе, Лия, — низким голосом говорит он, слегка склонившись ко мне. Настолько, что я чувствую, как его горячее дыхание обжигает мне щеки. — Я получу удовольствие только если его получишь ты.
Мужская рука касается моей щеки. Легкое прикосновение, которое, казалось бы, должно вызывать отвращение, но… вызывает дрожь. Его пальцы скользят по моей коже, поднимаясь к волосам, и я чувствую, как напряжение, накапливающееся во мне весь день, начинает таять. Мурашки покрывают шею и бегут по позвонкам.
И тогда происходит то, что выбивает у меня почву из-под ног…
Мой первый в жизни поцелуй.
Горячие губы Дикаря находят мои. Резко, чувственно, жадно.
Это не холодный, расчетливый поцелуй, а поцелуй, полный одновременно страсти и нежности. Я застываю, забыв о своей ненависти и решимости сопротивляться.
Я чувствую его вкус, его запах, его тепло, и это тепло растекается по моему телу, разжигая огонь, о котором я даже не подозревала. Его касания становятся более настойчивыми, более страстными, и я невольно, инстинктивно отвечаю на них.
Что со мной такое?!
Глава 25. Дикарь
Когда я касаюсь мягких губ Лии, слетаю с катушек. Не хочу больше сдерживаться и уверен, что уже не смогу остановиться. Делаю жадный и глубокий вдох, наполняя свои легкие ее сладким ароматом.
Я поражен, что Лия отвечает мне. Что ее губы скользят по моим с такой же нуждой, как мои по ее. Очередным поцелуем я ловлю ее тихий, приглушенный стон, и завожусь еще больше. Рычу, сжимая ее шелковистые волосы в кулак, и приподнимаю ее голову. Прислоняюсь лбом к ее лбу, губы в несколько миллиметрах от моих.
— Лия… — рвано выдыхаю, прижимая ее хрупкое тело к себе.
— Прекратите… — шепчет она, но ее слова никак не сходятся с тем, что она нисколько не сопротивляется моих поцелуями и прикосновениям, а сама льнет ко мне всем телом. Дышит тяжело, её грудь, прижатая к моей, поднимается и опускается. Ресницы трепетно дрожат, пока взгляд сосредоточен на моих губах.