Маг-Нитта умолкла.
— Я на смотровой палубе. Объект хорошо виден, — заговорил Ан-Бартов. — Он представляет собой странное серебристо-серое образование, похожее, как формой, так и образом на огромную каплю воды, будто океан воды вдруг оказался в пространстве, трансформировавшись в каплю. Но объект весьма агрессивен: как только я включил систему управления электронным телескопом, он тут же уничтожил её каким-то, будто стеклянным, скорее всего, даже не энергетическим лучом, хотя никаких орудий на объекте не просматривается. Я наблюдаю его через оптический телескоп. Насколько можно судить, он на расстоянии тридцати-сорока тысяч метров от «Радиан». Точно определить невозможно, потому что «Радиан» погружён в какой-то энергетический кокон. Земляне мечтают уже тысячелетия встреться с высокоразвитым инопланетным разумом. Уверен — вот и встретились, — Ан-Бартов умолк.
Маг-Нитта стояла будто окаменев, уставившись неподвижным взглядом неизвестно куда. Астрофизику даже показалось, что она действительно потеряла связь с окружающим её пространство и он уже вытянул руку, чтобы встряхнуть геору, но она вдруг заговорила.
— Нерадостная встреча. Энергетический кокон это защитное поле «Радиан», которое вступило во взаимодействие с какой-то энергией исходящей от объекта. Скорее всего ИИ не сразу включил защиту, а лишь после того, как «Радиан» был обстрелян. Он за это будет наказан…
— Это плохая шутка, — произнёс Ан-Бартов, перебивая монолог георы. — Неужели его никак нельзя лишить прав?
— Даже остановка всех генераторов энергий корабля не лишит его прав. У него свой источник и никто из экипажа не знает, где он. Это сделано конструкторами корабля специально, чтобы никто, как из участников экспедиции, так и кто-то чужой не смог завладеть кораблём. Только согласие ИИ на передачу прав экипажу, — произнесла Маг-Нитта.
— Даже не знаю, что сказать по этому поводу, — произнёс Ан-Бартов дёргая плечами. — Я предупреждал перед началом экспедиции об этом, но организаторы не вняли моему разуму, — резким голосом произнёс Ан-Бартов, — Хотя, у него должно же быть ядро.
— Насколько известно, он многоголовый и при отказе одной, её функции передаются другим головам и сколько их у него никто в экспедиции не знает.
Маг-Нитта умолкла. Прошло долгое время тишины.
Ан-Бартов не знал, что посоветовать капитану в сложившейся ситуации, потому что никогда ни с каким искусственным интеллектом не имел прямых контактов и даже никогда не интересовался его работой, лишь пользуясь предоставляемыми им данными. К тому же, сейчас он сам оказался не только пленником ИИ, но и под присмотром нечто и как выбираться из плена, имел весьма слабое представление.
Ан-Бартов потёр лоб, затем поднялся с кресла и став на колени, полез куда-то под телескоп. Он помнил, что хотя бы иногда оптическому телескопу требовалась механическая юстировка и для этой работы нужен был инструмент. Юстировка была трудозатратой, долгой и требовала некоторый ручной труд. Для этой цели использовался специальный инструмент, который хранился в одной из ниш телескопа. Обычно юстировку производили техники, под его руководством, потому что для этого требовалась синхронная работа сразу нескольких человек.
В темноте что-то искать было некомфортно, но помня, что произошло с электронным телескопом, Ан-Бартов освещение оптического телескопа не включал и потому действовал наощупь.
Побарахтавшись в темноте, он всё же добрался до сервисного ящика и с большим грохотом вытащил его из-под телескопа. Его глаза уже сносно адаптировались к темноте и открыв ящик, он вполне уверенно видел лежащий там инструмент. Дёрнув плечами, он закрыл ящик и потащил его к овальной стене смотровой палубы, где находился люк, ведущий в верхний ангар корабля. Ящик был не слишком тяжёлый и потому помощи у Маг-Нитты Ан-Бартов не просил. Ни о чём не спрашивая, она шла за ним.
Едва сделав несколько шагов, Ан-Бартов вдруг замер и выронил ящик, который с грохотом упал на пол. Рот астрофизика приоткрылся, нижняя челюсть отвисла, взгляд буквально остекленел — перед ним, из темноты, проявился странный серебристый контур, непонятно кого или чего, при достаточном воображении, в котором можно было опознать контур человека.