Аборигены в своём развитии находились на уровне каменного века. Они уже умели обрабатывать камни и использовать их в своём быту. Их копья и стрелы имели твёрдые кремневые наконечники, хотя луки были весьма примитивны, но их оружие с близкого расстояния пробивало корпус летательных аппаратов землян и потому участникам экспедиции приходилось быть очень внимательным и им пришлось даже уклоняться от встречи с племенем аборигенов.
Затем были обнаружены и ещё несколько поселений аборигенов на других территориях планеты. По странным обстоятельствам, аборигены не шли на контакт и даже сами нашли поселение землян и несколько раз атаковали его, и даже пытались прорваться через защитный периметр, сооружённый вокруг поселения, но гибель нескольких из них несколько охладила их пыл. Были жертвы и среди землян и перед ними встал вопрос о пребывании на планете: или искать новое место для посёлка; или уйти с планеты. После долгих дискуссий и консультации с Землёй, было решено покинуть планету, предоставив местному разуму развиваться самостоятельно и вернуться на эту планету через тысячу-полторы лет, а в память о себе земляне оставили на месте своего поселения четырёхгранную стелу из нержавеющего металла с посланием к будущим цивилизациям этой планеты.
Андрей Баратов на долгое время впал в уныние и даже начал подумывать об уходе в мир памяти. Вернул его в смысл жизни один из обзоров пространства, при котором он наткнулся на ещё одну планетную систему, со звездой такого же класса, как и Солнце, но значительно моложе и с богатой планетной системой, где две планеты гарантированно находились в зоне обитания. У него тут же появилась мысль отправиться туда, тщательно обследовать планетную систему, чтобы узнать подтверждение своего нового открытия. Страх, что он может остаться там навсегда, Андрея Баратова не пугал.
Со своим предложением он вышел в АСОР. После долгого обсуждения АСОР дал своё согласие на организацию экспедиции, назначив Андрея Баратова её начальником, но с условием, что он станет геором. АСОР тоже хотел знать пусть ещё и далёкую судьбу цивилизации землян. Когда ей начать переселение на другую планету: когда Солнце в полной мере проявит свой горячий норов, и будет ли тогда такая возможность, а может быть уже сейчас нужно начать переселение, не дожидаясь Солнечного перевоплощения.
Огромные портаторы, которые могли бы перемещать огромные космические корабли земляне ещё не умели строить и потому экспедиция должна была отправиться на космическом корабле и находиться в пути около трёхсот лет, из-за чего в неё были направлены лишь георы, которые жили около тысячи лет, но всё же и они большую часть пути должны были находиться в анабиозе.
Для экспедиции был построен огромный корабль дальней космической разведки «Радиан», и после долгой и тщательной подготовки, экспедиция отправилась в путь.
Предстартовая подготовка длилась почти три земных года. Столь долгое время было выбрано для того, чтобы участники экспедиции могли в полной мере познакомиться с кораблём и с участниками экспедиции, потому что экспедиция была очень далёкой и все участники должны были представлять, что нужно делать при возникновении нештатной ситуации.
За это время Андрей Баратов, уже ставший Ан-Бартовым, не только подружился с Лан-Итой, но их дружба даже переросла в нечто большее. Была ли это любовь, Ан-Бартов ещё не мог определить, но то, что ему после расставания, опять хотелось увидеться с Лан-Итой стало истиной.
Почти все участники экспедиции должны были провести в анабиозе двести девяносто лет. Контроль за анабиозными камерами возлагался на искусственный интеллект корабля — ИИ, но всё же один раз в десять лет искусственный интеллект должен был будить некоторых специалистов, чтобы они проконтролировали работу систем корабля и если была какая-то нештатная ситуация, пытались помочь системе искусственного интеллекта её устранить.
Ан-Бартов должен был находиться в анабиозе все двести девяносто лет и потому перед сном хорошо изучил то пространство, где должен был находиться «Радиан», когда он проснётся, но проснувшись, вдруг с недоумением увидел, что пространство оказалось ему незнакомо. За короткое время после анабиоза он ещё не осознал эту странность и потому лишь недоумевал по этому поводу.