Ан-Бартов замешкался, наблюдая за геронтом и потерял контроль на пространством зала управления, как вдруг что-то коснулось его головы. Он вздрогнул и повернул голову, где должен был стоять второй геронт, который вдруг оказался около него и рука которого уже касалась его головы. Ан-Бартов почувствовал, будто что-то начало сжимать его голову и в следующее мгновение провалился в пустоту.
16
Будто чёрная пелена сползла с глаз Ан-Бартова, он прозрел и закрутил головой: он стоял прижатый спиной к какой-то стойке и его руки были заведены назад и были будто связаны, но как-то странно: будто ничто не давило на запястье, но стоило пошевелись руками, как их будто пронзала какая-то энергия и их словно начинал жечь огонь. В помещении, в котором он стоял, был полумрак; никаких, ни окон, ни дверей, ни светильников нигде не просматривалось, будто полумрак излучал сам воздух помещения. Ан-Бартов попытался прейти с внутреннего на стандартное для людей дыхание, чтобы узнать пригоден ли воздух помещения для дыхания, но тут же закашлялся, горло будто кто-то начал сдавливать и он тут же вернулся к внутреннему дыханию. Насколько он смог увидеть в полумраке: помещение было достаточно большим, но кроме него, привязанного к стойке, больше никого в нём не было.
«Чёрт возьми! — замелькали у него мысли, наполненные тревогой. — Где я? Что за воздух в помещении? Неужели геронт куда-то портировал меня на свою территорию? Это корабль или планета? Я не чувствую никакого перемещения, хотя движение корабля в пространстве ощущаю вполне уверенно. Неужели планета? Геронт портировал меня на свою планету? Проклятье! И что дальше?»
«А дальше ты умрёшь!» — вдруг вошла ему напрямую в мозг чужая резкая мысль на древнем языке землян — она не была колючей, но была неприятной.
«Кто ты? Где? Я хочу тебя видеть», — отправил Ан-Бартов мысли в никуда.
«Тебе незачем меня видеть. Тебе достаточно знать, что я твоя смерть», — вошли в голову Ан-Бартова следующие неприятные мысли.
«Насколько я понимаю — ты боишься меня. Хотя бы дай знать, где я — это корабль или планета?» — отправил Ан-Бартов следующие мысли в никуда.
«Это знание никак не повлияет на твою судьбу», — вошла ему в голову следующая мысль.
«Насколько я чувствую — это планета», — отправил он ещё одну мысль в никуда.
Наступила долгая пауза.
«Неужели вы так боитесь меня, что привязали? Неужели из этого зала, в котором нет ни окон ни дверей, можно убежать?» — сгенерировал Ан-Бартов ещё мысли для невидимого собеседника.
«Никто тебя не боится. Ты слаб, чтобы излучать для нас страх», — получил он следующие неприятные мысли.
В следующее мгновение его руки вдруг самопроизвольно опустились и Ан-Бартов понял, что удерживающая их вместе связка исчезла. Он поднял руки и потёр запястье — никакого огня больше не чувствовалось. Продолжая потирать запястье, Ан-Бартов отслонился от стойки и направился к ближней стене и вдруг осознал, что помещение круглое. Остановившись перед овальной стеной, он разбросил по ней своё поле, но никаких изъянов в ней не почувствовал. Тогда он пошёл вдоль стены, скользя по ней своим полем. Помещение оказалось достаточно большим. Обойдя его по периметру, он так и не почувствовал в стене никаких изъянов, которые могли бы указывать на дверь. Тогда он остановился и подняв голову, скользнул полем по потолку, затем опустил голову и скользнул полем по полу и совершенно не почувствовал никаких изъянов и в них, как не было в них и никакой энергии и было совершенно не понятно, как его в это помещение доставили.
Погрузившись в тягостные размышления, о том, что нужно тем людям или кому-то ещё от него, в принципе, совершенно обычного землянина, и как выбраться из своего заточения, Ан-Бартов принялся ходить вдоль овальной стены, смотря себе под ноги и совершенно не заметил, что в помещении стало ещё темнее. Осознал он это, когда случайно повернул голову в сторону стойки и вдруг не увидел её. Он остановился и состроил гримасу удивления.
«Ночь, что ли? Мне предлагают лечь спать? На пол?» — скользнули у него быстрые мысли.
«Ты где?» — вдруг вошла ему напрямую в мозг чужая мысль.
«Там, куда вы меня поместили. Это тюрьма?» — отправил он мысли в никуда.