— Здравствуйте, меня зовут Яна! — прозвучал ее голос, наполненный робкой надеждой, и глаза встретились с взглядом учительницы.
— Здравствуй, Яна, а я — ваша новая учительница по русскому языку и литературе, Мадина Тимуровна! — ответила брюнетка, вкладывая в слова тепло и искренность. — Сколько вас в классе?
— Двадцать человек: четырнадцать мальчиков и шесть девочек, — ответила девушка, чувствуя, как зарождается едва уловимая симпатия. В тембре голоса Мадины Тимуровны звучала доброта, в глазах плескалось понимание. "Но не стоит спешить с выводами, — промелькнуло в голове Яны, — жизнь научила, что первое впечатление бывает обманчиво".
— Хм… Достаточно много, но я верю, что мы найдем общий язык. Остальные скоро подойдут к линейке?
Мадина Тимуровна Алуева пристально посмотрела на ученицу. В ее глазах цвета горького шоколада читалась глубина души, пережившей многое. В ее осанке, в каждой черте лица чувствовалась внутренняя сила и гордость чеченского народа, красота, которой восхищались и которой завидовали.
— Я уверена, что у вас получится поладить с таким большим классом, — произнесла Савицкая, вкладывая в эти слова всю надежду на то, что новый учебный год принесет только хорошее. — Остальные скоро подойдут.
Яна оторвалась от окна, словно от печальной картины, написанной осенним солнцем. Его лучи, еще ласковые, но уже с оттенком прощальной грусти, скользили по стеклу. Внизу, словно в другом мире, пятеро одноклассников входили в здание школы. Они жили в мире беззаботного веселья, где Яне не было места. Она всегда оставалась в стороне, погруженная в мир книг и знаний, словно отгородившись от них невидимой стеной.
Грустные размышления прервало появление парней в классе. Их взгляды застыли на Мадине Тимуровне, словно перед ними возникло нечто нереальное. Куданов, местный сердцеед, уже прикидывал, как завоевать неприступную крепость. Мадина Тимуровна, с Кавказа, с огнем в глазах и гордостью в осанке, казалась ему достойной добычей. Но сможет ли он покорить её сердце?
— Что за дивное создание? Неужели новенькая? — с притворной галантностью поинтересовался Куданов, а Яна невольно усмехнулась. Парни недоуменно обернулись к ней, не понимая причины её веселья.
— Во-первых, я Мадина Тимуровна, а во-вторых, ваш новый учитель русского языка и классный руководитель. И прошу уважения, молодой человек, — с легкой улыбкой ответила Мадина Тимуровна. Ей было забавно наблюдать за их растерянностью. В их глазах читалось такое искреннее недоумение, что она едва сдерживала смех.
— Оу… какая неловкость… прошу прощения, миледи, — Куданов изобразил некое подобие реверанса. — Не знал, что учителя бывают настолько ослепительными.
— Ещё как могут, — пророкотал грубый голос с кавказским акцентом за спиной у парней. Ученики, словно расступившаяся волна, обнажили вошедшего. Рахим. Его карие, как горный обсидиан, глаза пригвоздили к себе юную особу, спокойно сидевшую за партой. Взгляд, тяжелый и пристальный, словно предвестник грозы, прошелся по коже девушки табуном леденящих мурашек. — Ассалам алейкум, сестра! Я приехал поддержать тебя.
Ради неё, ради своей сестрёнки, Рахим прогулял первый учебный день в университете. Последний курс педагогического факультета МГУ, и он – один из лучших. Он был уверен, что небольшая поблажка в честь первого сентября ему сойдет с рук.
— Ва' алейкум ассалам, брат! Я так рада тебя видеть! Но почему ты не в университете? У тебя же занятия? — с тревогой в голосе спросила сестра.
— Решил сделать тебе приятное, ведь это твой первый рабочий день. А наши родители… Ты же знаешь, Айшат пошла в первый класс, и вся наша большая семья сейчас там, в школе.
Учительница улыбнулась и подошла к своему любимому младшему брату, с которым делила радости и горести детства. И сейчас, как и прежде, Рахим был её опорой и поддержкой.
Яна молча застыла, пораженная красотой мужчины. Особенно выделялся его нос с горбинкой, словно выточенный скульптором. Эта дерзкая изюминка делала из Рахима воплощенного сердцееда, перед которым падали крепости женских сердец.
В класс ворвались одноклассницы, но, словно налетев на невидимую стену, тут же притихли, разом обратив восхищенные взгляды на брата учительницы. В их головах уже вихрем проносились дерзкие фантазии, где они, обезоруженные его мужской силой, сдавались в плен страсти. Сколько девичьих грез он разбил своим неотразимым обаянием, не знал и сам Рахим.
– Ой, здравствуйте, а вы кто? – пропищала Ксюша, блондинка до мозга костей. О ней ходили слухи, что она знает размеры каждого мужского достоинства в школе, начиная с девятого класса и заканчивая преподавателями.