Одиннадцатый "А" завороженно наблюдал за словесной баталией двух представителей разных кавказских народов. Первым не выдержал Адаев. Внутри него вскипела праведная ярость, и он решил заступиться за учительницу. Осетин, с каменным выражением лица, молча подошел к однокласснику и обрушил на него сокрушительный удар. Амирхан рухнул на пол, как подкошенный. Класс ахнул, в едином порыве вскакивая со своих мест.
— Я не позволю тебе обижать нашу сестру, Амирхан, — прорычал Мухаммад, и в его голосе звучала неприкрытая угроза.
Никто не ожидал от него такого. Даже сам Адаев не думал, что он способен на такое.
Глава третья
Весь класс замер, словно громом пораженный. Даже Куданов опешил от неожиданной защиты, прозвучавшей из уст Адаева.
– Она не заслужила такого отношения, – голос Мухаммада звучал твердо, как кремень. – Будь добр, по-хорошему прошу, извинись сейчас же. Твое поведение лишь подтверждает ее правоту. – В душе Адаева, несмотря на московскую жизнь, жили незыблемые моральные принципы, уважение к учителю, к каждой достойной девушке. А поступок одноклассника бросал тень на весь адыгский народ.
– Кто она такая, чтобы я перед ней извинялся?! – презрительно фыркнул Амирхан. – Эта Мадина Тимуровна – просто очередная баба для утех, и не более.
От этих слов по классу пронесся леденящий душу шепот. Как мог он, кавказец, так цинично говорить о женщине? Неужели не осталось ни капли уважения?
***
Рахим, уже почти добравшись до университета, вдруг вспомнил о забытом у сестры в кабинете портфеле. Возвращаться не хотелось, но в рюкзаке лежали важные документы.
Вздохнув, он развернулся и направился обратно к школе.
– Третий этаж, ну и забралась же ты, сестренка, – пробормотал чеченец, начиная подъем по лестнице.
Он быстро преодолел ступени и уже шел по коридору к кабинету сестры. Разглядывать стены не было времени, нужно было поскорее забрать портфель. Остановившись у двери кабинета русского языка, Рахим услышал громкие крики. Прислушавшись, он понял, что речь идет о Мадине. В мгновение ока чеченец распахнул дверь и ворвался в класс.
– Что здесь происходит? – спросил Рахим, его густые черные брови сошлись на переносице, а на лбу пролегли резкие морщины.
– Ничего, Рахим, все в порядке. Что ты здесь делаешь? Почему не на занятиях? – взволнованно спросила сестра.
– Мадина, ты что, меня за дурака держишь?! – рявкнул Рахим так, что класс вздрогнул. – Думаешь, я не слышу, когда на тебя кричат?! Говори, кто это был!
Чеченка опустила голову, зная, что́ грозит обидчику, и не хотела его выдавать.
– Мадина…
– Ну я, и что? – пафосно произнес Амирхан. – Подумаешь, накричал на твою сестру. Я на всех баб кричу, их это заводит.
– Сестра, закрой уши, а лучше выйди, – сквозь зубы процедил чеченец.
Девушка, не переча брату, молча вышла из кабинета.
– Во-первых, никто не имеет права кричать на мою сестру. Во-вторых, она тебе не твои шалавы, чтобы ты ее с ними сравнивал. В-третьих, не дерзи мне, мальчик. Я – мастер спорта по вольной борьбе, переломаю твои кости так, что ни один хирург не соберет. – Рахим едва сдерживал ярость, чтобы не ударить зарвавшегося наглеца. – Кто ты по национальности?
– Адыгеец, а тебе какое дело? Твоя сестра оскорбила мой народ! А ты на меня кричишь? – усмехнулся Куданов, находя ситуацию забавной, в то время как Рахима она выводила из себя.
– Погоди, Мадина оскорбила тебя? – удивленно вскинул брови Алуев. Он был поражен словами этого мальчишки и не мог поверить, что его сестра могла опуститься до такого.
– Рахим Тимурович, все было не так. Он изначально начал вести себя по-хамски, никакого оскорбления не было. Мадина Тимуровна просто хотела вызвать в школу его отца, чтобы поговорить о его поведении. А уже потом Амирхан оскорбил чеченцев, – вступился Адаев.
– Значит, чеченцы тебя не устраивают? – риторически вопросил брюнет, стараясь сохранять спокойствие, что, однако, плохо удавалось.
– Да, высокомерные эгоисты! – выкрикнул Амирхан.
– Тогда, пожалуй, я сам поговорю с твоим отцом. Его же вроде Ингез Джамалович зовут, я прав?
Глаза Куданова расширились от ужаса. Неужели этот чеченец действительно знает его отца или просто блефует?
В кабинет вошла учительница, как только услышала, что крики стихли.
– Тебе просто повезло. Извините, Мадина Тимуровна, больше такого не повторится, – буркнул юноша и, приложив холодную ладонь к синяку под глазом, который ему поставил молчаливый Адаев, занял свое место.
– Если ты еще раз посмеешь оскорбить мою сестру, тебе ни один врач не поможет, уяснил? – угрожающе проговорил Рахим, переживая за старшую сестру и не желая, чтобы какая-то малолетка ее обижала.