Но сейчас… Это неприятное, гадкое ощущение тяжести и грусти, что легло на плечи ранним утром… Ария совершенно не знает, как от него избавиться. Но как же она надеется, что ее самый родной и единственный в этом мире человек ей в этом поможет.
Ливия ждет ее на том же месте, сидя на светлом пледе с двумя чашками ароматного чая, сваренного еще с утра. На ней светлое платье, что издалека кажется белоснежно-голубоватым. На макушке в темных волосах путается небольшая шляпка, иногда сдуваемая ласковым теплым ветром, которую она придерживает рукой и в конечном итоге снимает, укладывая рядом. А расходящиеся от растянутых в улыбке губ глубокие морщинки ничуть не портят волшебного образа этой светящейся изнутри женщины.
– Иди скорее. – Родительница хоть и ворчит, хитро прищурившись, но как же сладко это звучит.
Ария и правда бежит, устроив корзину с травами на столик во дворе. Хочет забыть о своем желании узнать все как можно скорее и просто насладиться тихими мгновениями, что выпадают им не так часто.
Со стороны озера слышен плеск воды, радостные крики детей и грозные причитания мужчин, проходящих мимо. Над головой низко пролетают ласточки, что-то щебечут соловьи в глубине леса, но это тревожное чувство, что вибрацией проходится по всему телу, перебивает все желание наслаждаться. Оно пугает. А еще больше становится не по себе от яркого солнца над головой, что после алой красноты приобрело свою обычную окраску. Словно никто кроме нее и не должен был заметить изменений. Словно это утро было создано лишь для Арии и ее любопытных карамельных глаз. Словно…
Именно она должна была стать свидетелем произошедшего.
Девушка усаживается рядом с женщиной, опираясь спиной о широкий ствол, и тут же попадает в широко раскрытые объятия. В них тепло и уютно, прямо как в детстве. Тогда бабушка часто стискивала ее в своих руках как можно крепче, стараясь уберечь от ночных кошмаров и пугающих снов. И это всегда помогало. Но сейчас тревога не уходит, и как бы сильно Ария не прижималась к родительнице, ища утешения, это не помогает избавиться от страха, следующего за ней попятам бесконечно долгие часы.
– И чего ты боишься? Что тебя так напугало? – шепчет Ливия, ласково проводя ладонью по затылку девушки.
Решиться и сказать ей или промолчать, не желая тревожить и так беспокойное сердце?
– Просто… Твоя лиственница такая большая и красивая. Я ей завидую… – и не врет вовсе.
Пусть она не договаривает правду, но точно не врет. Это дерево невероятно сильно привлекает взгляды жителей своей неземной красотой. Яркая густая крона, темный ствол без единого изъяна. Ни один зверь из леса не осмеливается испробовать ее на вкус, обходя строноц.
Ливия смеется. Ария даже решается выбраться из чужих объятий, чтобы взглянуть на волшебную улыбку и расплывается точно в такой же. Знает ведь, что бабушка всегда видит правду и ложь издалека.
– Она такая, потому что старается уподобиться тебе, – загадочно вторит ей женщина, убирая выбившийся рыжий локон за ушко, пока Ария непонятливо хлопает глазами. – Это твое дерево, и в будущем ты посадишь со своими детьми еще множество таких же, передавая мой дар из поколения в поколение.
Ее дерево? Из поколения в поколение? Но ведь…
– Хоть у тебя и нет моих сил, но они обязательно будут у твоих детей. Я сделаю все, чтобы эта лиственница была связана с ними и в будущем спасла всем нам жизни.
Ливия вновь прислоняет голову девушки к своей груди, мягко поглаживая макушку, а растянутая до этого момента улыбка на губах вмиг исчезает, позволяя ясному взгляду смотреть в никуда. Ее зрачки сужаются, а светлая радужка практически белеет, как бывает всякий раз, стоит ей всего на мгновение увидеть будущее.
Неужели она сейчас говорит правду? Ария со своим даром проклятья может кого-то полюбить и будет любима в ответ? Сможет иметь детей и будет всю жизнь заботиться о них? Но с кем все это будет? Когда она встретит этого человека?
Девушка не знает. Устала рыться в собственных догадках, тогда как Ливия вздрагивает и смаргивает с глаз неприятную пелену, отнимая ребенка от груди и обхватывая маленькое личико ладонями. Внимательно всматривается в глубокие карие глаза девчушки и протягивает свою ладонь.
Этот жест значит лишь одно…
– Дай взглянуть на твою линию жизни.
Альберти всегда пытается рассмотреть там что-то помимо прерывистой складочки, что, если честно, выходит плохо. Но все равно хмурит густые темные брови, стараясь убрать устрашающую картинку перед глазами.