День, когда прольется кровь и их жизни окажутся разделены навсегда.
– И что ты там видишь? – осторожно спрашивает Ария, внимательно вглядываясь в линии. Жаль она ничего в них не понимает.
– Все то, что я сказала, – отвечает твердо женщина, переворачивая ладошку и смотря на тонкую кисть. – Но ты ведь не это хотела мне рассказать. – Не спрашивает. Утверждает.
Эту женщину не обмануть. Потому Арие остается лишь вернуться в прежнее положение, прижимаясь затылком к стволу ароматной лиственницы, чтобы взглянуть вверх сквозь ветви на яркое голубое небо. Там сейчас тихо и спокойно проплывают пушистые облака, а над самой головой сидит неразлучная парочка воробьев, рассматривающих ее в ответ.
– Не это, – робко отвечает девушка, потирая пальцами подол синего сарафана. – Скажи… Ты знаешь, когда появляется «кровавое» солнце?
Кажется, в ожидании ответа она даже перестает дышать. А вдохнуть полной грудью не получается из-за внимательного хмурого взгляда напротив, глядящего в самую душу до нервной дрожи.
– Ты же знаешь ответ. «Знак свыше, дарующий людям процветание и новую жизнь». Так говорится в твоей любимой книге, – отвечает устало женщина, прикрывая глаза и, как и Ария, опирается затылком о твердую кору.
Вот только за столько лет не только Ливия научилась распознавать ложь. Арие тоже было дано кое-что еще, помимо ее «проклятья». Она, как никто другой, видела беспокойство на дне светлых глаз своей бабушки и заранее знала, когда та ей соврет. Именно сейчас она это и делала. Прятала взгляд, отводила глаза и всячески старалась на девушку не смотреть.
– Я говорю о солнце, что появляется без луны, – твердо стоит на своем, ожидая ответа от старушки. – Ты знаешь правду, просто не хочешь говорить, – тянет обиженно, стараясь надавить на жалость, но это не помогает.
Да уж… Если сама Ливия Альберти решила молчать, значит она будет молчать до самого конца. Девушка поняла это еще в детстве, когда всей душой полюбила шоколадные конфеты, что ей дал попробовать на рынке торговец. Он подарил ей целый мешочек сладостей, расхваливая ее новое белоснежное платьице, пока родительница старалась увести ее скорее домой.
Тогда Ария не знала меры и слопала все за раз, после чего долго мучилась от боли в животе под скучные причитания старушки с ее знаменитым:
– Я же говорила!
После того дня девушка так и не смогла выведать у родительницы, куда та прятала сладости, ведь выдавала она ей всего по одной штучке в день, что для такой большой сладкоежки оказалось сродни пытке. До сих пор у Арии порой сводит скулы от желания полакомиться этим десертом, пусть она и держит саму себя в руках. Но на все попытки выяснить у бабушки желаемое, она всякий раз оставалась ни с чем, проигрывая в очередной битве в молчанку.
– Боюсь, что эта правда изменит твою жизнь, – хрипло отвечает Ливия, находя ладонь внучки и переплетая пальцы, рассматривая их со всех сторон.
Ее чуть сморщенные с возрастом, коротенькие, повидавшие многое пальцы и тоненькие длинные ее родной девочки, сейчас находящейся телом так близко и так далеко мыслями. Их разница в возрасте слишком велика, и то, что сейчас происходит, ее совершенно не радует.
Может, и правда стоит продолжать скрывать это от нее как можно дольше? Возможно, она сможет изменить видения… Но почему тогда за столько лет ни одно противодействие судьбе не привело к другому исходу? Почему те слезы, что она проливала годами, так и не принесли ей должного покоя?
– Твои видения всегда меняют людские жизни.
Это и стало ее ответом. Ария желала знать правду, какой бы она ни была. И тем более хотела выяснить, что за девушка чуть не утянула ее в свои сети, на самую глубину.
– «Кровавое» солнце для людей всегда было загадочным предзнаменованием, – внезапно начала Ливия, и Ария изумленно взглянула на все еще прикрывающую глаза женщину, завороженно задерживая дыхание. – Они встречали эти дни, словно праздник. Устраивали в городе фестивали и пиршества, ярмарки ломились от всякой всячины, а в воздухе стоял приятный аромат еды и громкие радостные визги детей. Но… – Ливия запнулась, стараясь перевести дыхание, и тут же взглянула на внимательно внимающую каждому ее слову внучку. – Когда приходит только солнце, это может означать лишь конец. Конец живому или мертвому. Старой жизни или же только явившейся на свет. Для каждого конец был разным, но никогда не нес в себе благодать и счастье.