Ох, ее бедная, бедная Ария… Как же она еще мала, чтобы понимать всю жестокость их мира. Она не создана для этих страданий. Как же она может раскрыть ей правду, если даже не в силах пояснить самые простые, хоть и страшные вещи?..
– Он не умрет, – презрительно бросает Ливия, все так же смотря на старающегося подняться мужчину с самой настоящей ненавистью. – Помучается немного, но не лишится своей бессмысленной жизни.
Арие все равно. Она не хочет слышать, как родной ей человек так жестоко отзывается хоть и о незнакомом, но живом и нуждающемся существе. Она просто хочет помочь, исполнив свой долг, как делала тысячи раз до этого.
Подбежав к раненому, девушка старалась не дышать. От него за несколько метров фонило гнилой кровью, и она никак не могла отделаться от этого ужасающего чувства. Хотела сбежать, спрятаться от чужих пугающих глаз, но не могла оставить без внимания глубокую кровоточащую рану.
А еще ее безумно сдерживала сделать это холодность старушки. Если она чего-то не желала, то никто не мог перечить ее словам и силе. Никто, кроме самой Арии, которая никогда не осознавала своих возможностей. Ей было плохо и больно, но она всякий раз ощущала такой прилив энергии, что готова была свернуть все их дремучие леса. Прямо как сейчас.
Ей ничего, кроме отвратительного запаха, не помешало помочь мужчине подняться, чтобы вывести того за порог. Даже возмущенный шепот старушки не смог остановить ее преодолеть деревянный выступ, чтобы вывести его на улицу и проводить волоком за калитку. И тем более прошептать на самое ухо, забывая об отвращении и страхе:
– Возвращайся в свой дом. Чуть позже я принесу все необходимые для лечения снадобья на крыльцо.
Ария отпустила его из своих рук, видя, как темная дымка за спиной чужака рассеивается, а черные замутненные поволокой глаза принимают симпатичный голубой цвет, возвращая себе осознанность. Он лишь кивнул, шипя от пронзающей боли, но стоически направился в соседский дом, в котором, видимо, поселился совсем недавно.
Кто же он такой? Почему появился в ее жизни так внезапно? Что с ним произошло, раз он пришел на порог к ведьме, в открытую ненавидящей этих существ?
Развернувшись на пятках, решив не смотреть вслед уходящему мужчине, девушка направилась к себе в дом, где старушка успела поставила на плиту чайник с водой и сейчас методично раскладывала на столе белоснежную ветошь, складывая ее в аккуратные стопки. Пол блестит, словно на нем недавно не сидел окровавленный мужчина. Распахнутые настежь окна уже избавили крохотное пространство от вони, что заставляла глаза слезиться. Но…
Девушке все равно, заметит родительница нервные движения ее рук или нет. Она обязана помочь этому человеку, пусть даже и нарвется на гнев своей бабушки. Разве не это считается предназначением всех лекарей, что дают клятву служить верой и правдой?
Но ей даже стараться не пришлось. Какой бы на вид грубой и жестокой не казалась эта женщина, только Ария знала, что на самом деле в глубине ее души таилась самая настоящая благодетель. Стоило девушке только найти за входной дверью плетеную корзину, как Ливия уже поставила перед ее носом на стол наполненную всем необходимым точно такую же.
Как бы ей сейчас хотелось расцеловать ее в обе щеки и отблагодарить от всей души. Жаль, ведьма решила быстро ретироваться и сделать вид, будто и не при делах вовсе. Словно это не она положила целую стопку чистой ветоши, несколько склянок с лечебными склянками и обезболивающий белый порошок в баночке со свернутой запиской по применению внутри.
– Спасибо, – прошептала девушка одними губами и прикоснулась к морщинистой щеке старушки благодарным поцелуем, ловя ее в предбаннике, и, схватив со стола корзину, выбежала из дома.
Сейчас на улице настоящая природная тишина. Ария не знает, что произошло совсем недавно и где, но, видимо, не только птицы всегда в курсе всех новостей, но и местные жители, что средь бела дня прячутся по домам. Раньше такое случалось только в сильные дожди или же в очередную охоту. Но это «кровавое» солнце… Все идет совершенно не так, как обычно.
Вечно снующие по своим участкам туда-сюда соседи подозрительно сидят у окон и при одном лишь взгляде на девушку одергивают себя и отворачиваются, прячась за белоснежными тюлями. Дети не бегают возле озера, не слышно криков пожилых мужчин, следящих за ними. Ни единого звука, кроме шумящих из-за ветра верхушек деревьев.
Только живности, кажется, все равно на происходящее. Яркие зеленые кузнечики прыгают прямо под ногами по проселку на мелкие, изредка попадающиеся камешки. В воде звонко плещется рыба, над головой пролетают ласточки, оповещая всех о приближении дождя.