– Это ты… – шепчет неразборчиво, но девушке плевать.
От жутчайшей боли она поднимается на ноги, прикладывает ладонь к саднящему боку, но ощущает лишь еще большую боль, случайно царапая собственную нежную кожу. Во рту скапливается еще больше слюны из-за непреодолимого желания осушить не меньше десятилитрового ведра воды. Ей бы упасть обратно без сил, но этот звук…
Гулко бьющееся чужое сердце, ароматная жилка на шее с пульсирующей артерией… Так манит и мешает здраво мыслить, что остановиться становиться невозможным.
Девушка приближается к своей жертве как можно ближе. Видит это смирение и странную радость в чужих глазах, а мужчина, кажется, именно этого дня и ждал.
Ждал, когда встретит того ребенка, чья мать смотрела на него с таким же отвращением и враждебностью, но доверила самое ценное, что у нее было и осталось.
Всего один взмах руки, но он не издал ни писка. Лишь аккуратно прижал ладонь к окровавленной груди и опустился на правое колено, как делал множество раз до этого, стараясь показать свое полное подчинение. Только девушке это никак не помогло.
Кости ломит, словно в самый сильный жар, перед глазами расплываются цветастые круги, а вместе с принимающими свою прежнюю форму клыками на нее набрасываются воспоминания, яркими вспышками оглушая и ослепляя.
«– Я помогу тебе…»
«Красивая улыбка, рыжие волосы и мягкое прикосновение губ к маленькому лбу с едва виднеющейся рыжеватой челкой редких волос…»
«Успокаивающее движение крупного пальца по переносице, идущее прямиком к носу-кнопке…»
«Красивый белоснежный силуэт с симпатичным венком голубых цветов в огненных волосах, что путаются пружинистыми кудряшками на ветру…»
«Сладкий аромат тепла и любви …»
«Незнакомый мужчина, несущий ребенка как можно глубже в лес, на широкую поляну к высокому дереву и убаюкивающе качающий ее в попытке успокоить надрывный детский плачь…»
«– Ты не умрешь… Я сделаю все, чтобы тебя спасти…»
Ария словно видит все со стороны. Будто глазами собственной матери, стоящей неподалеку и наблюдающей за ней украдкой, и мужчины, что до сих пор стоит перед ней на коленях, стараясь остановить сочащуюся сквозь одежду алую кровь.
Вот только ее желание все узнать сегодня сыграло с ней злую шутку. Тошнота не отступает, пусть глаза больше и не светятся. Ладони не режут острые когти, заменившиеся на обычные ногтевые пластины. Но все это возращение к нормальному образу не заменит того чувства вины, что она испытывает, глядя на бледнеющего с каждой потерянной секундой мужчину. А еще…
Она больше не видит ту девушку. Не видит собственную мать, что так внезапно исчезла из ее жизни в детстве и появилась только вчера. Которая бросила только что ее один на один с образовавшейся проблемой и сваленными на голову мыслями, исчезая в сизой дымке надвигающегося на лес тумана.
Значит, она привела ее, чтобы спасти незнакомца от надвигающейся беды? Вот только в ком она заключалась? В горюющем чудовище или в ней, нанесшей смертельный удар? Хотела так отблагодарить его или закончить человеческую жизнь страданиями?
Как же сильно Ария хочет сейчас увидеть человека, способного помочь ей в решении любой проблемы. Женщину, что всеми силами старалась уберечь ее от произошедшего.
Ливия на самых цыпочках прокралась к себе в комнату. Знала, что ее внучки нет в доме, но все равно боялась потревожить ее покой. Ее опочивальня была куда скромнее, чем у ее ребенка. Всего лишь кровать и комод, где хранилась чуть ли не вся ее жизнь.
– Не думала, что этот день настанет так скоро…
Присев на табурет, стоящий возле комода, Ливия несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь смириться с неизбежным. Рано или поздно это должно было произойти, и на данный момент она сделала все, чтобы оттянуть этот день.
Потянув вверх большую тяжелую крышку, она с громким треском ударила ею по стене, и тут же наткнулась взглядом на разбросанные, рваные и пожелтевшие от времени листы. Послания, что были адресованы ее предшественниками. Темные буквы, что практически стерлись от частых перечитываний. И самое страшное пророчество, что сулило ее внучке скорейшую погибель.
«Рожденная лисицей несет за собой лишь страдания. Все вокруг будут умирать, как бы она не старалась спасти тех, кто ей дорог. Лисица погрязнет в горе трупов, сходя с ума и пожирая сердца своих жертв, пока не насытится и не избавится ото всех своих обидчиков…»