Послужил ли этот поступок толчком для свершения таких же зверств с ними самими, никто уже и не узнает, ведь легенды прошли множество столетий, но от этого месть не кажется менее сладкой. Многие солдаты борются лишь за одно: за своих отцов, что были так зверски убиты, лишены жизни и возможности встретить лучшее будущее. А Феликс не является ни одним исключением из правил, следуя прямому закону и стараясь не нарушать его.
Лес густеет так же, как и душащий туман, не желающий рассеиваться. Он становится плотнее, словно осязаемый касается кожи лица, нежно проводя рсязаемыми ладонями по скулам. Давит на грудную клетку, отталкивая на шаг назад, из-за чего приходится сделать несколько быстрых вперед.
– Я пройду… Слышишь?!
Феликс кричит это всем. Оповещает местную живность и тварей, предупреждая о своем приходе и желании уничтожить каждого. Ему нет смысла скрываться. Он жаждет быть услышанным. Хочет встретить их с гордо поднятой головой и готовым мечом с прочной рукояткой, зажатой в крепкой ладони.
Вытащив его из ножен и легко взмахнув в воздухе, к удивлению мужчины, дымка тут же рассеялась, словно это не она душила его всего мгновение назад. Словно все это и правда оказалось его больной фантазией, и он все еще сидит на пристани в ожидании ворчливой девчонки, отказывающей ему раз за разом.
Перед глазами открывается пустая поляна. Нет, не так. Жутко пустующая, с высокой порослью травы и мерцающими в лунном свете светлячками, перелетающими с одной травинки на другую. Земля кажется глубокого синего цвета, тогда как окружающие заросли кустарников и деревьев видятся практически черными. Вид будоражит и холодит душу, словно сойдя со старых потрепанных страниц древних страшилок для детей: в лес ходить нельзя, а то волки загрызут.
Да уж, волки… Что-то их не слышно, хоть над головой и висит полная луна, будто приближающаяся к самой вершине леса. Тишина, не слышен стрекот сверчков и уж тем более летающих насекомых. Здесь просто… Пусто?
– Не получается у тебя меня запугивать, – шепчет Крофтон, яростно проводя острием по траве, мгновенно срезая тонкие стебли распускающихся лишь днем цветов. – Думал, я сдамся на пол пути? – но, поняв, что разговаривает с обычным лесом, ничем не отличающимся от других, печально хмыкает и закидывает меч на плечо, расставляя ноги на их ширину. – Совсем уже сбрендил. С травой разглагольствую…
Впереди слышится шелест. Все мечты и мысли о будущем тут же вылетают из головы, стоит заметить неловкое движение прямо перед носом. В свете яркой полной луны, освещающей все вокруг, словно солнце, на глаза попадается белый меховой бочок. Он тычется черным носом в заросли, пытается встать на короткие лапы, но ничего не выходит. Феликс бы даже умилился открывшейся картине и ярким голубым глазам, что так красиво отливают в темноте, если бы не утробный рык с боку и осознание, кого он встретил.
Большой. Черный, словно сама смоль. Густая шерсть подозрительно легко развевается на непонятно откуда взявшемся ветру, а запах мускуса душит, выдавая желание этого зверя с головой. Метит территорию. Ненавидит чужаков. И смотрит ярко-красными глазами, затапливающими радужкой весь зрачок.
Только один зверь способен на такое. Исключительный альфа-самец, защищающий свое и мечтающий убить в полнолуние. Только перевертыш, в несколько раз превышающий размеры простых волков, боящихся лишнего шороха в родном доме.
– Вот черт!
От горячего дыхания из ноздрей зверя клубиться густой пар. Его зловещее рычание заставляет поджилки трястись, а ноги прирасти к земле в жутком желании оставаться на месте и слиться с воздухом, лишь бы не лишиться жизни.
Многие говорили, что встретив оборотня в этом проклятом лесу, можно больше никогда не вернуться. Те, кто уходили на их поимку, возвращались поодиночке, лишаясь большей части отряда. Но даже если и так, еще неизвестно, что было хуже: вернуться или пасть от их лап. Остаться на всю жизнь сумасшедшей безвольной куклой, которую пристрелят, лишь бы не тратить свое драгоценное время на выхаживание бесполезных, или же принять свою смерть с достоинством, зная, что больше никогда не сможешь вернуться.
– Давай! – кричит Феликс, еще больше привлекая внимание чудовища и вытягивая вперед руку с мечом. – Нападай!
Это только больше злит нервное животное. Оно скребет когтями по земле, обнажает острые, словно лезвия, клыки. Показывает, кто в этом лесу главный. Вот только эти твари не учли одного: