Ну да, почему бы ему и не улыбаться. Наверное, в чужой голове так и роятся мысли о том, кому бы не понравился красивый высокий блондин, сверкающий своей улыбкой в разные стороны, поигрывая довольно крупными мышцами под широкими тканями на груди и плечах.
Такие, как говорят все в городе, на дороге не валяются. И несколько семейных лавок на рынке имеется, куда каждый день забредает огромный поток жителей, уходящих с полными сумками продуктов и предметов обихода. И в королевскую армию недавно вступил, хвастаясь своим ровесникам и девчонкам сверкающими на солнце начищенными прочными одеяниями. Что уж говорить о крупных выплатах золотыми монетами, что разлетаются в стороны, стоит молодому человеку переступить порог очередной таверны.
Любая мечтает, чтобы сам Феликс Крофтон обратил на нее свое внимание.
Только Ария мечтает совершенно о другом. Ей бы еще сотню лет не видеть эту нахальную мордашку, мнящую себя центром земли и женского внимания. Поэтому, бросив еще один мимолетный взгляд на человека, продолжающего скалиться в пугающей улыбке, она обходит его стороной и направляется к небольшому столу под крышей пристройки их небольшого дома, где ее уже давно ждет бабушка, продолжая пыхтеть и чертыхаться.
– Ты же знаешь, что мне никогда не надоест… – кричит, приложив ко рту ладонь козырьком, чтобы басистый голос звучал как можно громче и доходил чуть ли не до другого берега небольшого озера, расположенного всего в паре шагов от их оградки.
За несколько лет ухаживаний Феликса, Ария так и не смогла понять, почему он обратил на нее свое внимание. Да, она не раз помогала ему и его семье в лечении. Ведь она внучка единственного лекаря на все поселение, если не считать королевский замок, где таких, как они, наберется не меньше двадцати человек. Но чтобы он влюбился в нее раз и навсегда с первого взгляда – в это никто ни за что в жизни не поверит. Тем более не после того, как совсем недавно она увидела вокруг него нечто странное и отталкивающее, словно от прокаженного, о чем девушка не смогла рассказать даже собственной бабушке.
Что говорил этот парень дальше, она не услышала. Ну ладно, сделала вид, будто пропустила мимо ушей слащавые фразочки о браке, нескольких детях и множестве жарких ночей. И ведь не стыдно ему говорить такие вещи при ее родительнице! Скорее бы у него язык без необходимых иногда костей отсох, или немного необходимого вещества в черепушке прибавилось, чтобы хоть и ненадолго, но он задумывался над своими словами.
Вот только почему он сегодня пришел к ним в военных доспехах? Неужели она забыла про какой-то праздник?
Пока девушка размышляла и старалась разгадать загадку такого вызывающего поведения надоевшего ей молодого человека, она умудрилась нелепо запнуться о невысокую корзину кореньев и в добавок ко всему припечаталась бедром в острый уголок стола, тихонько вскрикивая от простреливающей всю ногу боли, приземляясь коленями на сочную зеленую траву.
– Ария, что такое? Ты сама не своя с самого утра, – запричитала бабушка, тут же подрываясь с места и поправляя чуть задравшуюся юбку красного воздушного домашнего платьица своей внучки. – То слишком много горечавки нарвешь, то нашему соседу чай на единственные портки прольешь. А сейчас даже не слышишь, как я тебя зову. Может, передохнешь?
– Нет! Что ты… – Так стыдно перед женщиной ей не было еще никогда. Видеть обеспокоенный взгляд родительницы, словно раскаленными углями обжигать собственную грудную клетку. – Просто пристают тут всякие, вот и размышляю, какую порчу на него нагнать в этот раз.
Глаза старушки вмиг засверкали, и в разные стороны покатился задорный смех. Она прекрасно видела за спиной своей внучки незваного гостя и каждый раз умилялась с его попыток ухлестывать за девушкой. Весь из себя важный, возмужавший, он создавал впечатление взрослого молодого человека с головой на плечах. Но как же быстро этот образ мерк под гнетом всех тех глупостей, что он не переставал делать. Даже сейчас, прищурившись, этот человек следил за каждым ее движением, сжимая губы в светлую полосу, словно обиженный мальчишка, не получивший желаемое.
А Ария… У нее на душе распускались самые настоящие цветки армерии от одного лишь приятного звука смешков ее родственницы. Как же ей нравилась ее улыбка и веселый голосок. Морщинки на постаревшем с возрастом личике тут же собирались в ярко выраженные складочки, а плечи то и дело подрагивали от заливистого хохота, что она могла бы слушать сутками напролет, если бы не вновь прерывающий их низкий бас: