Старуха шептала так быстро, что многие слова оказалось невозможно расслышать. Мальчик пытался понять каждую вымолвленную букву, но вновь уходил мыслями глубоко в себя, не желая слушать бредни умалишенной женщины.
Пронзительный визг заставил мальчишку вздрогнуть и прижать ладони к ушам, чтобы заглушить неприятный писк, но это не помогло. Глаза расширились от страха, а по спине побежала неприятная холодная капля, заставляя поежиться еще совсем маленького человека. Все тело окаменело от одного лишь взгляда на веселящуюся ведьму, что-то шепчущую об освобождении и грузно падающую на бок рядом.
Из ее рта тонкими алыми струйками течет кровь, окрашивая желтые зубы в неприятный ржавый цвет. Острая стрела в груди утопает в расплывающемся по одежде красном пятне, устремляясь прямиком к лежащему рядом парнишке. А он не может вымолвить ни слова, смотря как женщина испускает свой последний вздох.
Он не слышит крик матери. Не чувствует ее горячие руки, утаскивающие его все дальше от шатра. Он заворожен невероятной красотой смерти, пришедшей за старухой и сейчас забирающей ее на вечный суд до очередного перерождения.
* * *
Торнхарт кажется невероятным отсюда. Всего десятки метров над землей, а воздух такой свежий, словно стоящий на балконе человек засиделся далеко в горах и сейчас наслаждался последними минутами перед спуском. Отчасти это оказалось правдой.
Король медленно вдохнул, вбирая в легкие как можно больше влажного воздуха, и медленно развернулся, стремясь покинуть свой излюбленный наблюдательный пост, выходящий прямиком на площадь, где каждый день свершается как минимум одна казнь.
Завораживающее зрелище.
Скажи ему кто пару десятков лет назад, что он будет стоять здесь и наслаждаться смертью сверхъестественных существ, он бы не поверил. Но он был бы тем, кто отлавливает их и приводит на место казни, чтобы посмотреть на яркий голубой огонь и услышать истошные вопли сгорающей заживо твари, сумевшей заманить в свои сети очередного безгрешного.
Кулаки невольно сжимаются от одних лишь воспоминаний, но мужчина тут же разжимает их, прогоняя непрошенные мысли. Сейчас они ему ни к чему. Не тогда, когда на очередной аудиенции его ждет правитель соседнего королевства, желая укрепить дружеские связи.
Торнхард не должен упустить такую возможность – прибрать к своим рукам как можно больше территорий. И сейчас, когда на суровом мужском лице, искаженном гримасой удовольствия, мелькает слабая улыбка, он лишь в очередной раз убеждается в словах той старухи:
– Уничтожь всех в стране и станешь всемогущим обладателем великой силы.
Оттянув обтянутыми в белоснежные плотные перчатки кистями позолоченный край бордовой туники с вышитой эмблемой королевской семьи, мужчина направился к выходу. Ему нет дела до придворных, робко и смиренно склоняющих головы. Пусть смотрят с завистью и явным вожделением, желая оказаться на месте вечного партнера, которого он так и не выбрал к своим сорока. Но это же не значит, что ему нельзя смотреть в ответ.
Такие девочки присутствуют в его покоях каждую ночь. Покорные и желающие, запрокидывающие от блаженства головы и стонущие в губы просьбы не прекращать дарить неземное удовольствие, потешая чужое самолюбие. Их много, и каждая способна подарить королю то, что ему нужно. Вот только кроме их тел его ничего не интересует. Только плоть, способная укрыть в жаркой тесноте, и длительные часы единения, придающие на утро новый заряд бодрости и нового желания.
Низенькая черноволосая девчонка, что еще рано утром стонала на красных простынях его имя, застенчиво отводит карий взгляд, неловко потирая тонкую шею, где виднеются алые следы их игрищ. На макушке строгий пучок, который он бы с удовольствием сейчас расплел, а губы искусаны в кровь, придавая им более алый цвет, чем от поцелуев. Другая же, чуть постарше и опытней, лишь исподлобья поглядывает на проходящего мимо короля светлыми голубыми глазенками, томно вздыхая в ожидании. Ее он не звал давно и уже успел забыть, какого это быть с по-настоящему опытной девицей, раздвигающей ноги по первому зову.
Это нужно исправить. Но не сейчас.
Сейчас он уйдет, ни разу не обернувшись и не выдав своей заинтересованности, а вот ночью… Он сделает все, чтобы она кричала, вызывая переполох в дворцовых коридорах и интерес не смеющих зайти в покои придворных.