Никто из его подчиненных не смеет сказать ни слова, пока король скучающе переставляет фигурки все ближе к чужому королевству. Даже когда они переступают четко очерченную линию, все, что мелькает на чужом лице, так это неясный страх и решимость, которая сейчас ему совсем ни к чему.
– И именно ты тогда приехал, чтобы самолично пожать мне руку и продвинуть ближе к трону.
– Д-да, но…
– Но ты прав, – перебивает его Лейф, одним взмахом руки с громим стуком опрокидывая пешки на стол. – Без тебя я бы не сидел сейчас здесь и не наблюдал процветания своих земель. Поэтому предлагаю заключить сделку и объединить усилия против тварей, что решили возобновить многовековую войну.
Мужчина смело протягивает Фриту ладонь, дабы скрепить перед десятком суровых взглядов нерушимый на время союз, и тут же ощущает на ней чужую хватку, не сдержав улыбки.
Этот безмозглый глава Бэнишдема ни за что не сможет пойти против Лейфа. У него нет рыцарей, способных почувствовать нелюдей в нескольких километрах от главных ворот. Нет той всепоглощающей мощи, которую им способен дать лишь король Торнхарда, видевший не одну смерть на своем веку. Нет выдержки, которую имеет человек, самолично убивший единственную претендентку на свое сердце.
Никто не сможет сравниться с Лейфом Зераном, и Фрит Пирильман прекрасно об этом знает. Поэтому он молчит, долго не отпуская чужую руку, взвешивая все за и против. На кону стоит его жизнь, и каждый присутствующий за этим столом знает о цене, которую придется заплатить, если что-то пойдет не так.
– И кого ты отправишь на поиски? Есть кто на примете? – надломлено шепчет гость, осознавая, что только что сам разрешил чужим войскам зайти на свои земли.
– Рыцарей, конечно же. Они, как никто другой, способны определить этих чудовищ даже среди простого люда.
– Но ты же понимаешь, что нельзя доверять всем. Они могут в любой момент пойти против тебя.
Как бы Фрит не пытался, но посеять в разуме короля зерно прелестного сомнения у него не выходит. Лейф слишком доверяет своим людям, которые его еще ни разу не подвели, принося славу и процветание стране, которой он правит не один год, после того как простой люд сам выбрал его среди множества претендентов на этот высокий пост.
– Знаю, и поэтому выбираю лучших среди них, – отчеканивает каждое слово, громко постукивая указательным пальцем по гладкой поверхности стола, раздумывая о насущном. – Главным будет Грин Летфорт. Думаю, это имя тебе известно не понаслышке. Он как-то был у ваших границ и привел весь отряд обратно живым.
– Но он же…
– Жаль, не убил никого по пути, но это лишь вопрос времени. У этого парня все впереди, уж я-то не сомневаюсь.
Если Лейф что-то решил, то его трудно переубедить в обратном. Таким был и предыдущий правитель, ведь именно это качество и ценилось среди претендентов больше всего. Желание обладать и быть правым до такой степени, чтобы точно так же считали и остальные. Если бы каждому его слову не верили, то сейчас здесь сидел бы какой-нибудь малец, совершенно ничего не смыслящий в военной политике и расстановке приоритетов.
У короля есть цель, и сейчас он на самом быстром пути к ее достижению. Бэнишдем и Лунтурн уж точно никак не смогу помешать его плану в обретении самого ценного, что только может иметь человек.
Сила.
Она уж точно сможет подчинить себе любого, даже таких, как этот Летфорт. Слишком буйный парнишка под руководством своего дяди стал отличным орудием убийства, не имеющим собственных целей и желаний. Он именно та марионетка, которая была нужна ему двадцать лет, и появись он раньше, все его планы уже давно воплотились бы в жизнь.
– Думаю, вам пора, – без зазрения совести молвит король, указывая гостям на дверь, через которую они зашли не так давно.
Им больше нечего обсудить. Слишком многое оказалось сказано и скрыто одновременно, чтобы хотеть выдавить из себя еще хоть слово. Каждый присутствующий здесь знает, как сильно будет жалеть о своих словах Фрит, что беспорядочно и без раздумий вылетали изо рта ядовитым потоком. Но сейчас никто не скажет об этом вслух.
Министры и главнокомандующие соседнего королевства удаляются со своих мест лишь после того, как их правитель поднимается на ноги, прижимая к правому боку обеспокоенную жену, пусть она и старается казаться все такой же легкомысленной, какой была за белоснежной дверью с золотыми узорами, тянущимися до потолка.