– На закате.
Больше сослуживец ничего не говорит, расплываясь в довольной улыбке, когда черты лица Летфорта смягчаются. Его давний знакомый, как всегда, щеголяет в форме, красуясь перед местными жительницами, и ахающая позади хозяйка дома не становится исключением. Темная массивная обувь, плотные черные штаны и белая рубаха, прячущаяся под строгим кителем, что был выдан им для особо важных мероприятий.
А ведь мог просто куртку напялить…
Умываться приходиться в спешке. Как бы плохо он себя не чувствовал, но спать больше суток для Грина оказывает перебором, тем более с таким пустяковым ранением. Бывало и похуже.
Пока Лючиано развлекает женщину, быстро накрывшую на стол в честь прихода такого «почтенного» мужчины, – как она шепотом, думая, что ее никто не слышит, окрестила его, – Грин старается в их сторону даже не смотреть, пусть и замечает краем глаза довольную физиономию парня.
Друг травит ей служебные байки, опираясь рукой о дверной косяк, пристально рассматривая смущающуюся даму, а та и не против. Строит глазки, хлопая длинными натуральными ресницами и завлекающе продолжает покусывать губы.
Они у нее так скоро фиолетовыми пятнами покроются. Слишком усердствует…
На поздний завтрак и ранний обед Летфорт не остается, ссылаясь на отсутствие аппетита, и в прямом смысле утаскивает за собой друга, оставляя приунывшую женщину одну. Сейчас ему точно не до любовных игрищ этих двоих. У него есть дела поважнее.
– Что же ты так торопишься, друг мой? – обиженно бормочет Росси, пихая своего друга в плечо. – До заката еще есть время.
– У тебя, может, и есть, а мне нужно осмотреться. Какой бы день сегодня не был, а защита королевства является нашей первостепенной задачей. Знаешь, сколько людей съедется из соседних государств, чтобы взглянуть на демоницу?
– Опять ты за старое, – вздыхает мужчина, устало растирая ладонью лоб, медленно вышагивая по пустующей дороге и пиная мысками ботинок мелкие камни. – Только ты, кажется, и печешься о благополучии нашего короля, тогда как остальные хотят провести хотя бы один вечер так, как хотят сами. И я не исключение. – Его голос звучит излишне поучительно, и Грину приходится остановиться, чтобы строго взглянуть на попутчика. – И ты тоже! Ты вообще когда-нибудь радовался выходным? Тебя как ни ранят, так ты уже через пару часов снова рвешься в бой. Отдохни, брат. Развейся. Сегодня же праздник.
Ему нечего на это ответить. Он еще не до конца понял, что люди считают за «радостное» событие. Чужую смерть, пусть и чудовища, обитающего в лесу? Для него это странно, но со временем все ощущения притупились, а желание продолжать только укрепилось в сознании, доставляя настоящее наслаждение от «охоты».
Неторопливо дойдя до площади, мужчины застают обыденную для них картину. Перед глазами мелькают прихожане, выходящие со службы. Нарядные дамы с восторгом подбирают себе украшения в местных лавках, пока такие же светские граждане сально оглядывают их со всех сторон, раскуривают увесистые сигары.
Мимо проходят знакомые ребята, сослуживцы, отдающие старшим честь, а чуть дальше, прямо по переулку, виднеется высокий крест, окрашенный засохшей кровью и осевшим с прошлой казни пеплом.
Здесь рыцари всегда ощущали себя по-другому. В них словно вселялся дух, жаждущий убийства, и силы тут же преумножались во много раз, позволяя выследить добычу среди тысячи ничего не подозревающих зевак. Чего стоит один только взгляд на небольшую площадку, покрытую брусчаткой, впитавшей в себя море страха и боли.
Тут, именно на этом месте им всегда, хоть это и странно, дышалось легче. На глаза наплывал знакомый туман, а аура сверхъестественных виднелась так отчетливо, что стоило лишь протянуть руку, и очередной провоцирующий их зверь оказывался на месте сожженной ведьмы, не дав им почувствовать хотя бы малую часть привычной боли.
Вот и сейчас Грин ощущает этот невероятный прилив и резко поворачивает голову в дальний угол палаток, где столпилась добротная толпа что-то кричащих прохожих. Несколько женщин звонко верещат, тыча пальцами на грузного мужчину, крепко держащего за руку девушку, облаченную в кроваво-красную накидку. Несколько солдат уже следуют по зову детей, тянущих их в сборище препирательств, но Грин оказывается быстрее, глубоко втягивая сгустившийся вокруг толпы воздух.
Среди них ведьма. Молодая, неопытная, но слишком могущественная. Все его инстинкты кричат: схватить ее и уничтожить.