– Не ломайся, красавица… Сегодня великий день, – хрипло бормочет толстяк, неприятно оскаливаясь.
Его мучает одышка. От темного костюма ярко пахнет жарким и потом. Таких женщины обычно обходят стороной, как и рвущаяся из хватки девушка.
Оттолкнув ничего не понимающего мужчину, освобождая себе путь, Грин хватает незнакомку за руку, чувствуя легкое покалывания от соприкосновения кожи с кожей. Легкие забиваются сладким ароматом цветов, растущих на той самой поляне среди леса. Перед глазами все так же мутнеет, но руки сами тянуться к чужому капюшону в желании показать окружающим лицо лисицы, смело проникнувшей на их территорию без оповещения.
Вот только тогда Грин не знал, что, убрав с лица молодой девушки накидку, окажется парализован. Нет, не от страха. Не от желания бежать или убивать. Скорее от удивления, ведь, разглядев в лице напротив рыжую девчонку, что недавно спас в озере, все его внутренности вмиг скрутило от осознания.
Перед ним соседская девчонка.
Внучка лекаря. Ведьмы.
Все еще способная сопереживать и лечить неугодных.
И, кажется, его внутренний радар сломался.
Глава 8.1
– Кто ты? – шепчет Грин, боясь лишний раз повысить голос и нарваться на чужие любопытные уши.
Мужчину все еще колотит изнутри, но он не верит своей находке до конца, желая считать происходящее простым обманом зрения. Где-то в глубине он желает, чтобы сейчас перед ним стояла не яркая и единственная на всю площадь рыжая макушка. Чтобы на него не смотрели в испуге темные глаза, заполненные не менее почерневшими зрачками.
Она не может быть этим ужасающим существом.
В прошлую их встречу девушка была самой обычной: неуклюжей, незаметной, только лишь сладко пахнущей свежим постельным бельем и только собранными цветами. Почему же тогда сейчас от нее веет чернотой и жутким запахом крови, провоцирующим очередной ком тошноты подкатить к горлу?
– Я задал вопрос, – шипит сквозь зубы, жестче стискивая ладонь на тонком хрупком плече.
Девушка недоуменно поджимает пухлые губы, напрягаясь всем телом.
Этого мужчину она уж точно не желала сегодня встретить на главной площади. Тем более после того, сколько ей пришлось пережить за последние несколько дней.
Веки кажутся невероятно тяжелыми. Стоит приложить лишь небольшое усилие, чтобы раскрыть глаза, как силы тут же покидают ее, а желание шевелиться пропадает напрочь.
Она знает, что находится на собственной кровати. Утыкается носом в ароматную подушку, пропитанную дымом жженых целебных трав, и тяжело вдыхает, боясь лишний раз упустить возможность насладиться ностальгическим ароматом.
Ей бы вновь уснуть, чтобы забыть обо всем, что тревожило ее невинное сердце недавно, но она не может. Неприятная боль в груди и жуткое покалывание кончиков пальцев, где ночью красовались острые когти, не дают ей покоя, и от этого она не способна даже погрузиться в долгожданный сон или открыть глаза, чтобы встретить утро таким, какое оно есть.
Грязным. Пугающим. Продрогшим…
Из ее комнаты никогда раньше так отчетливо не было слышно, чем занимается бабушка на небольшой кухоньке. Только лишь тихие шаги отголосками доносились до ее ушей, когда она всякий раз укладывалась спать и ворочалась в попытке уснуть. Сейчас же она ощущает все так отчетливо, словно находится не за пару стен от трапезного места, а в нем самом. Словно сидит на высоком табурете и покачивает ножками в разные стороны, наблюдая за ловкими движениями рук старушки, ласково готовящей для нее завтрак.
Она помнит, как в прошлый раз быстро она взбивала ранним утром яйца до пышной пены. Как выкладывала ее на чугунную сковороду, приправляла зеленью и накрывала плотной крышкой, дожидаясь звучного шкварчания. И как затем Ария уплетала за обе щеки самую вкусную еду в своей жизни, рассыпаясь в комплементах под смущенный смех женщины.
Сейчас девушка слышит все те же тихие шаги и работающую газовую плиту. Вот только вместо томящегося жаркого и ароматных запахов до нее доносится свист кипящего чайника вперемешку с чужими сдавленными стонами боли.
Перед закрытыми глазами тут же всплывает лицо окровавленного мужчины, стоящего перед ней на коленях.
– Ах!
Девушка переворачивается на спину и зло откидывает одеяло в сторону.
Ночью бабушка помогла ей уложить мужчину на стоящую в коридоре кушетку. Принесла теплой воды, обработала его раны и привела в чувство, после укладывая спать. Саму же Арию ей пришлось долго отпаиваться травяным чаем, действующим как снотворное, поэтому поговорить им поздней ночью так и не удалось.