Ей бы встрепенуться и скинуть с себя родные руки, но она не может. Не хочет так поступать с ней, пусть и ждет толику откровения каждый чертов день.
– Я расскажу тебе все после того, как ты позавтракаешь и немного успокоишься.
Что ж… Придется поднапрячься и притвориться гордо молчащим удавом для всеобщего блага, лишь бы не натворить дел.
– Что ты хочешь знать? – первой заводит разговор Ливия, удобнее усаживаясь на кровати внучки рядом с уставшим охотником.
Пусть этот мужчина и не показывает свои эмоции такими, какие они есть, но ему тяжело. Это ясно по медленно вздымающейся груди и тяжелому глубокому дыханию. По тому, как он щадит живот и грудь, сгорбившись и упираясь руками в застеленную постель.
Особенно его выдает взгляд. Тяжелый, хмурый и уставший, словно все бремя мира лежит на его плечах тяжким грузом, который невозможно скинуть.
Именно у него не хочется ничего спрашивать. Нет желания сделать больнее, чем есть на самом деле. Но если Ария не сделает этого, тогда в чем был смысл все это время искать правду? Зачем она пошла за той девушкой в лес и поверила в чудо? Чтобы сейчас все бросить на пол пути? Она не может так поступить.
– Я хочу знать все до мельчайших подробностей. – Ария усаживается напротив двух взрослых, но безумно сильно провинившихся людей, поставив стул посреди комнаты, чтобы лучше смотреть на заливающий чужие щеки стыд. – И начать можете с того, чье видение привело меня в лес.
Ливия хмурится, не понимая, о чем говорит ее ребенок, но мужчина мельком улыбается, устало растирая лицо ладонями, словно прогоняя постепенно настигающую дрему.
Женщина хмуро разглядывает его, что-то просчитывает в уме и тут же осознает, кого именно видел ее ребенок.
– Она… Когда она пришла за тобой?
– То есть тебя совершенно не удивляет, что я пошла за каким-то существом в лес и чуть не убила человека?!
Еще немного и Ария взорвется, если их разговор продолжит безрезультатно тянуться, так и не придя к логическому завершению. И даже грозный взгляд бабушки ее не остановит. Хотя… Бабушка ли она для нее теперь? Имеют ли они настоящую родственную связь?
– Она была твоей матерью. Женщиной, старающейся всегда идти на поводу справедливости, – тихо продолжает за старушку охотник, крепко прижимая пропитанные кровью бинты к груди. – Когда… Кхм… Когда она бежала от рыцарей, то встретила меня и вверила в руки свое дитя, чтобы оно смогло увидеть мир и без нее.
Бежала от рыцарей? Значит, все началось еще тогда? Вечные преследования, убийства, недоверие...
– Кем она была?
Пусть это и очевидно. Пусть Ария и была свидетельницей произошедшего, и видела все своими собственными глазами. Она хочет быть уверена в своих догадках с помощью слов самого родного человека, смотрящего сейчас прямо на нее, словно в самую душу.
– Я не знала ее лично, но видела сны. Слишком реалистичные и похожие на правду, где она пряталась среди деревьев, осматривала людей яркими желтыми глазами и первый раз полюбила. Она… Была невероятно красивой. Такой же, как и ты.
– Я сразу тебя узнал. Ты… – мужчина закашливается, плотнее прижимая ладонь к пульсирующей от боли ране, – слишком сильно похожа на свою мать.
Должна ли ее греть мысль о женщине, что родила ее, но так беспечно отдала на попечение незнакомцам? Ария не понимает. Она чувствует злость и грусть одновременно. Из-за того, что бабушка так долго скрывала это от нее. Из-за охотника, знавшего правду с самого начала. Из-за собственной матери, которую смогла увидеть только сейчас и будет видеть всю оставшуюся жизнь в отражении зеркала.
Что ей делать дальше, когда она убедилась в своей правоте? Об этом она не думала. Так сильно хотела знать правду, что не просчитала своих дальнейших шагов, оставаясь на одном месте во времени, меняющим ее жизнь яркими порывами. Ее возносило на небеса от счастья и тут же припечатывало к земле от осознания, что вся судьба пойдет под откос, стоит людям из королевства узнать о ней.
Этого хотела ее мать? Мечтала, чтобы дочь также трусливо пряталась меж деревьев, пугая охотников ярким янтарем звериных глаз? Она не хочет верить.
Но почему тогда так тяжело от осознания, что больше ничего не будет, как прежде?
– Я теперь такая же, как она? – шепчет девушка, мгновенно поникая, все еще стараясь осознать устрашающую реальность, где она станет главной добычей верных псов короля.
Ее может ждать только смерть. Рыцари придут за ней. Заберут с собой в замок и с удовольствием сожгут на глазах у тысячи горожан, наслаждаясь своей победой. А пока она будет гореть, изнывая от боли и несправедливости, не сможет ни на секунду оторвать глаз от ярких голубых, смотрящих на нее с презрением и одним лишь желанием: уничтожить.