Ей боязно за количество. Который это раз за месяц? Пятый? Слишком много для ведьмы, зарекшейся следовать за будущим.
Старушка приходит в себя быстро. Смотрит слезящимися глазами на склонившие к ней в беспокойстве головы и тут же отстраняется, присаживаясь и упираясь ладонями в постель.
Все вокруг кажется безумным сном, от которого сразу же хочется подорваться и сбежать. Но что будет, если она проигнорирует то, что видела? Удастся ли им избежать уготованных испытаний? Смогут ли они выжить? Этот вопрос не даст ей покоя, пока не случится непоправимое.
Именно поэтому Ливия в очередной раз решает довериться самой себе и аккуратно укладывает морщинистую ладонь на тоненькие пальчики внучки, сидящей у ее ног на коленях.
– Ты должна идти на площадь. – Девушка непонимающе заглядывает в родное лицо, но не видит там ни капли сомнений. – Сейчас…
– Отпусти!
Ария в очередной раз пытается вырваться из стальной хватки, но вместо того, чтобы отпустить, Грин уводит ее в темный уголок стоящих неподалеку палаток под противный высокий возглас все еще спорящего с его сослуживцами мужчины.
Они должны были почувствовать ее так же ясно, как и он. Должны были схватить и первым же делом отвести девчонку к королю. Но никто на нее даже не взглянул, во все глаза уставившись на устроившего представление богатея, решившего посетить их земли.
Неужели Летфорт и правда запутался и чувствует то, чего на самом деле нет? Но почему тогда от нее так разит сладкими цветами и смертью? Вряд ли это от пойманной ими лисицы, готовящейся к казни. Как бы искусны они ни были, но распространять свой ядовитый и влекущий мужчин аромат, словно сладкий нектар пчел, за тысячи метров они еще не научились. Их способности оканчиваются вражеским оповещением о присутствии, строящемся на обмане, и играх, в которые они любят затягивать простых смертных.
– Отпусти, сказала! – шипит сквозь зубы девушка, сбрасывая с себя чужую руку и поправляя сползшую с плеч накидку, возвращая капюшон на торчащие рыжие локоны. – Что за варварские замашки?
Грин молчит. Не может сказать и слова, борясь с внутренним желанием сомкнуть холодные длинные пальцы на чужой тонкой шее, чтобы почувствовать, как звонко хрустят хрупкие хрящики и затихает бьющаяся жилка.
Нутро просит избавиться от очередной угрозы, исполнив волю короля. Кончики пальцев покалывает от предвкушения, а глаза заволакивает знакомой темной дымкой, значащей конец. Вот только его разум еще в относительном порядке. Он осознает свои действия и крепко сжимает кулаки, отступая от напуганной девушки на шаг.
Она боится, и это ярко чувствуется витающим в воздухе аромате горечи с приторными нотками ванили, которую он ненавидел с детства. Но сейчас он не простой человек, способный отпустить добычу или сделать вид, будто и не заметил ее вовсе. То, что живет в нем несколько лет, требует море крови, кровопролитной войны и удушающих криков и просьб о пощаде.
– Тебе нужно уйти, – голос подводит, но мужчина старается держать себя в руках, жестко проводя ладонью по лицу, стараясь прогнать жуткое наваждение.
– Вы сегодня все сговорились, что ли?! Одна говорит идти, второй – уйти… Не тебе решать, что мне делать! – зло выкрикивает девушка и тут же срывается с места, не сумев скрыть пульсирующую в сердце ярость.
Она хочет ударить его. Сделать больно и отомстить за все, что он успел ей сделать.
За то, что оголил голову при толпе, показывая редкие в их краях рыжие волосы.
За то, как больно схватил за руку и не оглядывался пока уводил прочь.
За то, что хранит на строгой военной форме пряный аромат незнакомой женщины.
Ария точно сошла с ума. Все рецепторы обострены настолько, что больно лишний раз вдохнуть, не уловив запаха, способного спровоцировать рвотный позыв. Ее сердце колотиться о ребра, готовое с минуты на минуту вырваться из груди. Голова кружится от переизбытка звуков, пока ноги сами ведут все ближе к дворцу, и она ничего не может с этим сделать.
А ведь девушка и правда хотела уйти. Направлялась прямиком к воротам, желая сбежать из этого пугающего места как можно дальше, боясь пошевелиться под пристальными взглядами снующих повсюду рыцарей и солдат.
Она ведь никогда не боялась площади и вспоминала о днях, проведенных здесь, с улыбкой на лице. Почему же тогда сейчас ей становятся противны даже предметы, лежащие на прилавках, не говоря уже о людях?
Еще и этот мужчина, уговаривающие ее пойти с ним отдохнуть… Думает, раз она молодая, то зеленее и наивнее найти невозможно? Ага, как же! Не зря же она с самого детства была главной жертвой Феликса, испробовавшего на ней ни разу не сработавшие, но всевозможные способы обольщения.