– Так и есть. Именно поэтому, Ария, – девушка тут же возвращается к бабушке, смотрящей на нее с немыслимой печалью, словно они вот-вот расстанутся, чтобы больше не увидеться, – ты должна уехать.
Нет, этого не может быть…
– Что ты такое говоришь? Как это уехать? Я не понимаю…
– Тебе нужно отправиться на юг, в самое сердце Лунтурна и встретиться с королем. Только так мы сможем остановить обезумевшего мерзавца, потерявшего грань между мечтаниями и реальностью.
Кажется, для Арии ее слова звучат не лучше речей того безумца, из-за которого сейчас их существование оказывается под угрозой. Но Ливия знает, о чем говорит. Крис, этот мелкий паршивец, уже давно ее должник и, видимо, этот самый долг возвращать не особо-то и рвется. Ну ничего, Ария сможет напомнить ему, как Ливия спасла его и его мать от смерти, с которой не решался бороться ни один придворный лекарь.
– Тебе только нужно напомнить ему о долге перед Ливией Альберти, и тогда он не скажет и слова поперек.
– Хорошо, – Ария больше не задает лишних вопросов, решая задать их правителю другого королевства, и сейчас волнуется лишь о бабушке, с каждой секундой становящейся все белее, словно праздничное полотно. – Но как я туда доберусь? На чем? И как же зыбучие пески? Могу ли я к ним хотя бы приблизиться, не то что ступить?
– Поэтому ты возьмешь с собой его, – женщина кивком указывает на хмурящегося Грина. – Уж он-то найдет, на чем вы сможете туда добраться. Нет ведь лучше проводника, чем охотника, идеально выслеживающего свою жертву. Ведь так?
И какого черта он на это согласился? Кто его вообще за язык потянул ляпнуть, что он все обдумает и даст ответ ближе к утру? Какой ему вообще смысл плестись за этой девчонкой? Чтобы в очередной раз спасать ее из передряги, в которую она обязательно угодит? И правда… Ну Ливия! Она ведь именно из-за этого и пытается отправить его на чужую территорию, заботясь лишь о благополучии собственной внучки.
Никуда он не поедет! Ему осталось только за малышней начать приглядывать, и тогда можно будет со стопроцентной уверенностью сказать, что по службе он продвигается кубарем вниз. Ну и что, что эта девчонка еще не может владеть своими навыками в совершенстве. Да что там! Она даже наполовину не способна прочитать и победить врага всеми имеющимися силами.
– Именно поэтому ты и нужен ей.
Его дядя, как всегда, возникает из ниоткуда, пусть и не пугая, но определенно напрягая забитые ежедневными тренировками мышцы.
Мужчина встречает его в распахнутых дверях сторожки посреди леса, куда перебрался, кажется, с того момента, как Грин себя помнит. Сколько ему тогда было? Лет десять? Как иронично. Сколько мест в этом лесу он сменил, следуя за дядей, чтобы потом здесь же и проливать кровь существ, когда-то давших ему дом.
Эта хижина, а по-другому он назвать изветшалое домишко никак не может, с каждым годом все больше становится похожа на пещеру. Заросшая мхом и хмелем, с проеденной зверьми дверью и стенами. Холодная как снаружи, так и внутри. Она никогда ему не нравилась, пусть и заменила дом. Но даже сейчас он, несмотря на все свои внутренние противоречия, готов прожить здесь еще с десяток лет.
– Почему я вообще должен защищать эту девчонку?
Внутри и правда все осталось таким же, каким он запомнил в последний раз. Пара стульев, стол и одна маленькая кровать, на которой они ютились годами. Ну как… Жил здесь один лишь Грин. Лаврит уходил на пару дней, неделю, а пророй и две, и он никогда не знал, куда и для чего. Только спустя года его настигло осознание, что дяде было плевать на него. Он был и есть охотник, хранитель леса, который живет лишь своим признанием, а мальчишка достался ему только в наследство и, видимо, за грехи.
Но, несмотря на их напряженные отношения, мужчина оказался его единственным авторитетом. Тем, кто направил его к королю и показал, где он может быть полезным. Кто научил пользоваться оружием и ставить врагов на колени. И сейчас ему, как бы прискорбно это ни было, нужен его совет.
Грин не будет говорить о том, как жжет раны и грудь рядом с лисицей. Не будет рассказывать, как сегодня чуть не накинулся на нее в порыве, желая не убить, а прикоснуться. Ее светлая кожа казалась прозрачной на закатном солнце. Словно блестела, и к этому блеску безумно захотелось примкнуть.
Разум туманился чернотой, как и все разы до этого, но явного желания убить… Кажется, он привык к ней. Каждый день следил, ходил тенью, рвался в комнату и застывал в дверном проеме, видя изнеженные хрупкие плечи, выглядывающие из-под ворота ночной сорочки. Каждый раз выводил из себя и наслаждался злыми огоньками в глазах, на которые готов был смотреть каждую минуту.