А порой… Они видели людей. Всего двух, примыкающих друг к другу губами и ладонями. Ливия называла это двумя простыми словами: поцелуем и влюбленностью. Когда Арие исполнилось двенадцать, она подарила ей целую кипу увесистых книг, где та самая любовь раскрывала себя со всех сторон. Именно оттуда она познала, как, оказывается, приятно любить и дарить эти чувства кому-то в ответ.
Она ведь еще никогда не испытывала ничего подобного. Ей никто не признавался в своих чувствах, если не считать того же Феликса, делающего это с завидной регулярностью. Ее никто не любил той самой любовью, которой одаривают друг друга влюбленные, помолвленные или же новобрачные.
Может ли быть, что это именно то проклятье, о котором она думала все эти годы? Может, это отмщение небес за те гневные мысли в сторону соседского пса, умершего от жуткой пытки? Не могла же она остаться безнаказанной за содеянное, хоть свою руку к этому и не приложила?
Такова была ее участь: в девятнадцать лет и не выйти замуж, тогда как все девушки их деревеньки связали себя узами брака еще в четырнадцать, хвастаясь подружкам приданым и мужьями, за которыми чувствуют себя словно за каменной стеной, как крепость замка самого Торнхарта. Ей и любить-то некого. Такие, как Феликс, Арие и даром не нужны, а хороших и порядочных давно истребили в сражениях или же покалечили на всю оставшуюся жизнь.
– Уже темнеет, – пробормотала девушка, останавливая равномерное покачивание своих ног, и опустила глаза вновь на свой дом, где в окошко ей с ласковой улыбкой махнула ладонью старушка. – Пора…
Собираясь было спрыгнуть с высокой перекладины, девушка внезапно замерла, не сумев сдвинуться с места. Все, что показалось перед ее глазами, оказалось неописуемо красивым.
То, как начинает накрапывать дождь. Как бегут вдали жители деревеньки, собирая высушенное белье с натянутых меж деревьев веревок в охапку, и, смеясь, разбегаются по домам. Как волшебно выглядит солнце среди прохладных мелких капель, и как радостно чирикают птицы над головой, укрываясь в самой чаще леса, где их никто посторонний не найдет.
А еще красиво то, как возле соседнего дома стоит незнакомый ей человек.
Казалось, сильный ветер продувает его широкую льняную белую рубашку насквозь, но он даже ни разу не вздрогнул, просунув широкие ладони в глубокие карманы черных штанов. Издалека он кажется невероятно высоким, возможно, выше самой Арии на полторы головы. А ширина его плеч завораживает взгляд так же, как темные, прилипающие от влаги прядки густых волос к широкому лбу, перекрывая яркую голубизну глубоких безразличных глаз.
– Этот аромат…
Запах, доносящийся от незнакомца, заставил вдохнуть воздух как можно глубже, втягивая в себя все спрятанные за терпкостью молодого мужского тела нотки, которые Ария еще ни разу не смогла ощутить от остальных мужчин, наведывающихся к ним в дом. Он будоражит все внутри, отчего хочется сжаться в тугой комок и с громким криком лопнуть, рассыпаясь на части от удовольствия.
Этот мужчина пахнет совершенно незнакомо. Но почему же тогда от него исходит такое тепло? Несмотря на весь холод, исходящий от его светлых, пронизывающих душу насквозь глаз, в него хочется окунуться с головой. Обнять и никогда не отпускать…
– Что это со мной? – задала сама себе вопрос девушка и сильно зажмурилась, стараясь избавиться от внезапного наваждения, сбрасывая с себя образовавшуюся пелену. – Совсем уже из ума выжила!
Но стоило ей спрыгнуть с оградки и расправить подол платья, прилипшего к бедрам от усилившегося дождя, как молодой человек, что был на крыльце всего в паре десятков метров от нее, тут же исчез.
А ведь она, кроме цвета глаз, так и не смогла рассмотреть ни единой черточки на его лице. Только одежду, полное душевное безразличие и аромат самого настоящего тепла.
Глава 2.1
– Солнышко… Моя милая Ария…
Чей это голос? Почему от одного нежного тона на коже девушки волоски встают дыбом, а веки внезапно раскрываются после непродолжительного сна?
Это женщина… Возможно, молодая. Практически такого же возраста, что и она.
Именно это и настораживает девушку. Раньше она никогда не страдала слуховыми галлюцинациями. Но ведь и запахи так остро она еще ни разу не ощущала. Может, так подействовал чай, что бабушка заварила на скорую руку из-за внезапно возникших дел, совершенно забывая о традиционном чаепитии длительностью в час с медленной выдержкой трав? Или на улице бродит соседка, распугивая лесных духов, о чем она в бреду твердит каждый день?
Поднявшись с кровати, Ария подхватывает со спинки стула теплую шерстяную шаль, подаренную родительницей на прошлый день рождения, и накидывает ее на оголенные плечи. Подходит к окну и в самом деле видит ту женщину, что прозвали «сумасшедшей». Она пугающе вглядывается в темноту за калиткой, но выглядит так, будто и не видит девушку в окне. Что-то шепчет себе под нос, несколько раз хлопает выпученными глазами и сверкает в лучах рассветного солнца крупными бисеринками пота на лбу и шее.