Лика не могла бороться со своим телом и желанием, охватившем её. Она была растеряна. С одной стороны перед ней был её похититель, который ни раз применял к ней грубую силу, а с другой стороны её тело, сгорающее от желания, которое ранее ей было не ведомо. Кади из последних сил пыталась не шевелить ногами, чтобы не выдать свой маленький секрет, но её мозг начинал погружаться в какой-то туман от приятных прикосновений мягкого ворса к молодой коже. Увидев, что девушка полностью расслабилась, Флекс скрутил тряпку и ударил прямо по половым губам девушки, заставив её закричать от неожиданности и растекающейся боли. Лика распахнула глаза и скрючилась, зажав руками себя между ног, но Доган резко одёрнул её за руку, чтобы она вновь легла на спину.
— Лежи смирно. Твоё наказание только началось, лежи и не дёргайся, — он дважды ударил пленницу влажной тряпкой по голым бёдрам, оставив красные следы на белой коже. — Твоя вчерашняя выходка будет тебе дорого стоить. Смирись уже, никому ты не нужна. Вечером ты вернёшься обратно в подвал, и я позабочусь, чтобы ты ничего не вспомнила.
Лика молча плакала и мысленно умоляла о помощи, надеясь на чудо и Божью милость. Она слушала мужчину, который столько боли доставил ей и не собирался на этом останавливаться. Девушка не понимала, чем она заслужила это, а страх внутри всё больше нарастал, блокируя все мысли о побеге. Флекс забрался на кровать, расставив колени по обе стороны от своей рабыни. Он взял её руки и поднял над головой. Держа своей мощной кистью тонкие запястья, он свободной рукой со всего размаху ударил девушку ладонью по щеке. Лика взвыла, когда ремешок от шарика впечатался в кожу под тяжёлой мужской рукой. Флекс достал строительный скотч и быстро обмотал им руки жертвы так, чтобы они оказались сложены крест на крест. После чего он вытащил небольшой ключик из заднего кармана и снял ремешок, освободив рот бедной девушке.
Кади наконец-то смогла сомкнуть губы, слегка скривившись от раздражения в уголках. Следы от ударов горели. Она лежала и думала о том, что это конец, она сдалась. Ни сил, ни желания сопротивляться уже не было. Она больше не хотела бежать. Она чувствовала себя сломленной, разбитой и готовой смириться с тем, что с ней происходит. Она просто лежала и ждала того, что будет дальше, пытаясь вспомнить хоть что-то хорошее и хоть как-то отвлечься. Но все её мысли были здесь и сейчас в этой комнате, на этой кровати и с этим патологическим садистом, получающим удовольствие от её мучений.
— Держи руки над головой и не шевелись, — услышала она властный голос. Доган снял рубашку и вытащил ремень из джинсов. — Прикуси, — он запихал ей в рот тряпку, которой только что её обмывал. Лика начала кашлять, пытаясь её выплюнуть, рвотный рефлекс был очень сильным. Спасало только то, что девушка уже сутки ничего не ела и блевать было просто нечем, но терпеть тряпку во рту было невыносимо.
Господин начал медленно водить сложенным ремнём по телу пленницы, стоя над ней, словно над поверженным зверем. Он остановился на её груди. Лика затаила дыхание, уже не надеясь на какую-либо снисходительность. Она стиснула зубы, впиваясь в тряпку и ожидая удар. Мужчина довольно усмехнулся, видя, как она напряглась и приподняв ремень, он лёгким захлёстом ударил её по левой груди, оставив красную полосу, которая с каждой секундой становилась всё ярче.
— Не порядок, — сказал он и ударил по соседней груди, — Так лучше. Люблю симметрию, — он говорил спокойно, с улыбкой на лице, как будто писал картину или создавал шедевр из глины.
Лика вздрагивала от каждого удара. Жгучая боль пульсировала и казалась бесконечной. Она молча плакала и терпела, зная, что это только начало. Видимо её крик в присутствии шерифа доставил много хлопот её надзирателям, раз Доган решил вдоволь порезвиться с ней. Ликадия вновь начала задумываться о самоубийстве.