Флекс отложил ремень и начал щипать и скручивать соски девушки, заставляя их ныть от боли и торчать словно они жаждали близости с ним. Он наклонился и стал посасывать и слегка прикусывать торчащие сосочки, причмокивая словно ребёнок, наслаждающийся молоком матери. Доган пыхтел и жадно впивался в грудь, оставляя небольшие засосы.
Кади не понимала, что происходит с её телом. Ей было больно, но в то же время вернулось возбуждение и какое-то совсем странное желание продолжать эту пытку. Тело ныло и стонало. Она чувствовала огромное хозяйство своего Господина, которое выпирало через джинсовую ткань и упиралось ей в ногу. Теперь его размер уже не был для неё таким пугающим. Но она боялась себя. Боялась своего возбуждения от этой боли. "Это ненормально. Этого не может быть. Это невозможно. Это не я," — мысленно повторяла она.
Тут Флекс вдруг остановился, приподнялся, сжал оба соска и с силой дёрнул их вниз, словно хотел оторвать. Пронзительный крик вылетел сквозь стиснутые зубы рабыни и новый слёзный поток полился из глаз.
— Расслабься, крошка. Тебе же нравится, — мужчина улыбался. Он ехидно разглядывал юную пленницу, прокручивая в голове свои планы на её тело. Он не собирался останавливаться и планировал издеваться над Ликой до самого вечера.
Доган расстегнул ширинку и вытащил свой жаждущий инструмент, такой твёрдый и тяжёлый, что им вполне можно было бы колоть орехи. Он бережно погладил его, а затем пару раз стукнул головкой по лобку девушки, отчего она вздрогнула и слегка сжала ноги. Господин раздвинул её ноги пошире и согнул их в коленях, открывая полный доступ ко всем её прелестям. Флекс медленно и старательно начал водить своим членом по клитору девушки, заставляя его набухать и изнывать от желания. Периодически он проникал в её влажную дырочку совсем на чуть-чуть, как будто пробовал её, примерял, пытался её подготовить к чему-то.
Лика вновь начала расслабляться и поддаваться на мучительные провокации этого грубого мужчины. Она слегка приподняла поясницу, словно приглашала его к полному проникновению. Её возбуждение нарастало, дыхание начинало перехватывать, Кади зажмурилась, готовясь к чему-то особенному и вдруг вновь почувствовала холод кожаного ремня на своей коже. Доган водил им, не торопясь по телу жертвы, выбирая новое место для удара. Лика напряглась от очередной волны страха, окатившей её с головы до ног. Возбуждение отхлынуло. Это было самым мучительным испытанием для неё. Удовольствие смешивалось с болью и страхом. Она уже не понимала, чего ждать и к чему готовиться. Отчаявшись, она расслабилась, решив, будь, что будет. Ликадия отключила голову и полностью отдалась во власть своего Господина, готовая, и к боли, и к разочарованию.
Доган просунул ремень под шеей девушки, затем продел кончик в петлю бляшки и намотал его себе на руку. Лика замерла. Мужчина начал медленно вводить свой член во влажную вагину, периодически немного вынимая его, а затем погружаясь ещё глубже. Он не мог полностью войти в ограниченное пространство молоденького тела, но всеми силами пытался его сделать глубже, доставляя очередную порцию режущей боли своей пленнице. Наращивая темп, Доган начал массировать чувствительный клитор девушки большим пальцем свободной руки. И когда Лика начала стонать и тяжело дышать от нахлынувшей палитры ощущений, он затянул ремень на её шее. Девушка стала содрогаться всем телом и кричать от оргазма, первого в её жизни, такого яркого и странного одновременно. Флекс довольный собой вытащил свой член и присоединившись к ней, кончил прямо на её грудь. Спермы было много, словно он копил её несколько месяцев. Доган с наслаждением начал размазывать её по груди и животу своим пенисом, наблюдая, как ошалевшая рабыня ещё продолжает вздрагивать под ним.
— Ну, как тебе? — поинтересовался он, словно только что установил мировой рекорд и вынул кляп изо рта жертвы. — Понравилось?
— Что это было? — Кади была как в тумане. Ей понравилось то, что она испытала, но это её и пугало. Ещё недавно она удивлялась как людям может нравиться насилие, а сейчас она уже практически была готова всё повторить. Она слышала, что оргазм – это потрясающее ощущение, но даже не догадывалась насколько. Грудь ещё немного ныла от боли, но ей уже начинало казаться, что семя на её коже притупляет боль.
— Так трахаются настоящие мужчины, детка! — невидимая корона заблестела над головой маньяка, — жаль, что совсем скоро ты ничего не вспомнишь. Но ты не оставляешь выбора, беглянка. Отдохни и не шевелись, мы продолжим через пару минут, — он слез с кровати, заправив своё мужское достоинство в штаны и вышел из комнаты. Он знал, что в этом состоянии Лика никуда не денется.