— Лезь наверх и без глупостей, а то пущу пулю промеж ног, — Лика подтолкнула мужчину дулом в спину. Самерс медленно обернулся, с презрением посмотрев на бывшую пленницу, и нехотя полез наверх.
— А ты уже не такая робкая как раньше. Я помню, когда тебя только привезли, — детектив вдруг замер, поднявшись всего на пару ступеней, — ты так боялась, так плакала, так умоляла, — Самерс никуда не торопился, он решил вывести девушку на эмоции, чтобы она допустила ошибку. Он с наслаждением вспоминал, как лишил её девственности.
— Ты была такая узенькая, — он замолчал и посмотрел на девушку. Миниатюрная Лика казалась большой куклой рядом с ним. Было ощущение, что он может сломать её одной рукой. Он видел, как её лицо становилось пунцовым от его слов и был доволен тем, что нашёл рычаг воздействия. Блондинка буквально пыхтела от злости. И он вдруг продолжил:
— Ты знаешь, это была моя идея. Я подсказал Флексу как можно заработать на удовольствии. Всё, что он попросил, это не бить тебя. Ты ему как-то сразу приглянулась. А вот эта девка почему-то очень хотела тебя замучать, даже предлагала устроить тебе марафон на сутки, — он рассмеялся, — было бы забавно наблюдать, как тебя непрерывно несколько часов используют словно секс-автомат.
— Заткнись! — Лика не выдержала, — лезь наверх, сволочь! — Она ткнула его ружьём в правое бедро. Она хотела его застрелить прямо сейчас, но тогда она бы никогда не смогла вытащить его тушу на улицу, а тут его бросать было нельзя, — поднимайся, жирная свинья!
Самерс сделал ещё один шаг наверх, потом резко развернулся и толкнул Лику ногой в грудь. Девушка полетела назад спиной прямо на стол. От неожиданности она рефлекторно нажала пальцем на спусковой крючок и тут же подвал наполнился оглушающим звуком выстрела.
Флекс и Рабби переглянулись и посмотрели на дверь.
Глава 29. Глоток свежего воздуха
Доган уже всерьёз задумывался о том, что ему придётся сдохнуть в комнате, которую сам же создал. У него даже родилась капля жалости к бывшей пленнице, но он также знал, что этого он ей не простит никогда и наказание будет жестоким и запоминающимся. Он уже ясно видел, как издевается над её телом и душой, унижая, заставляя рыдать и умолять о пощаде. На этот раз он не собирался её жалеть. Но для начала, нужно было выбраться отсюда.
Рабби всё ещё была потеряна. Она не разговаривала, а только тихо плакала, уткнувшись носом в подушку. Память стала моментами возвращаться и первое, что она смогла вспомнить – это близнецов. Вся жизнь, всё то, что казалось важным то, в чём был хоть какой-то смысл, всё, всё стало пылью. Она была разбита и раздавлена.
Грохот от выстрела заставил обоих вынырнуть из своих мыслей. Они переглянулись и оба в душе понадеялись на то, что кто-то пришёл за ними и возможно убил Лику. Они не знали, что всего пару минут назад они могли оказаться уже на свободе.
Тем временем в подвальчике среди старых и ненужных вещей лежали двое.
Лика была без сознания. Пинок детектива и отдача от ружья хорошо припечатали её к столу. Когда она начала приходить в себя, то сразу почувствовала невыносимую боль в спине. Первое, что пронеслось в её голове – это мысль о том, что она перебила спину и вновь лишилась ног, но уже навсегда. Паника, страх, ужас. Холодок пробежался по всему телу, запустив мурашки и заставив вздрогнуть и поёжиться от холода. Неожиданный мужской хрип отвлёк Лику от жалости к себе. Она вспомнила, зачем она здесь и, кажется, она не закончила начатое. Девушка заставила себя подняться и, к счастью для себя, отметила, что ноги по-прежнему функционируют. Боль в спине вынуждала морщиться и сковывала движения, но Кади всё-таки смогла встать и выпрямиться. Перед ней на полу лежало необъятное тело Люка Самерса. Дробь из ружья прошлась по его лицу и шее, выбив один глаз и задев шейную артерию. Кровь мощным потоком разливалась по полу, с каждой секундой забирая жизнь из его тела. Увидев, что Ликадия пришла в себя и смогла встать, он попытался засмеяться, отчего кровь начала словно выплёвываться из ран.
— Ты не сможешь спокойно жить как прежде. Я буду приходить к тебе во снах, маленькая сучка. И буду трахать тебя, пока ты не свихнёшься, — он говорил медленно с хрипами, но слова были чётко различимы.