— Уберите от меня свои руки! Что Вы делаете? — она одёрнула руку, но медсестра схватила её и с силой вернула на место, после чего начала быстро вводить лекарство.
— Уйдите от меня, — уже более вяло пыталась сопротивляться Лика. Её глаза начали потихоньку закрываться, и она отключилась.
Проснувшись в очередной раз Лика, нехотя осмотрелась. Она по-прежнему была в палате, с наручниками на запястье и перевязанной головой. Сил не было, словно она не ела несколько дней. Она повернула голову к окну и увидела мужчину, сидящего в углу комнаты. Он сидел в тени и его было плохо видно.
— Добрый вечер, — обратился к ней неизвестный голос, — меня зовут Генри Хопс. Я – следователь из отдела убийств. Мне нужно задать Вам пару вопросов.
"Какой следователь? Что происходит? Где я?" — Лика была не просто в панике, её окутывал леденящий ужас, пронизывающий всё тело до дрожи. Она понимала, что если её подозревают в убийстве, то они нашли тело или какие-то ещё улики, указывающие на неё. Признаваться сходу было нельзя. Возможно, обвинения не обоснованы. Лика решила сослаться на потерю памяти после аварии, если ситуация начнёт накаляться.
— Вы хотите меня в чём-то обвинить? — девушка решила взять инициативу в свои руки.
— А есть в чём? — перебросил эстафету следователь.
— Судя по прекрасному браслету на моём запястье, видимо, Вам мой ответ не требуется, — Лика попыталась изобразить стервозность на лице, но её кукольное личико было скорее милым, чем пугающим.
— Это всего лишь меры предосторожности, так как мы о Вас ничего не знаем. Я думаю, Вы в курсе, что досмотр личных вещей – это стандартная процедура при поступлении в больницу пациентов без сознания. Это нужно для установления личности и сообщения о случившемся родственникам. Но содержимое Вашей сумки дало нам больше вопросов, чем ответов. Начнём в простого. Как Вас зовут? — мужчина по-прежнему сидел в тени. "Почему он прячется?" — подумала Лика.
— Боюсь, что я вряд ли смогу ответить на Ваши вопросы сейчас, Мистер Хопс. Моё состояние несколько неблагоприятно для этого. Я очнулась в незнакомом мне месте, с жуткими болями во всём теле и частичной потерей памяти. А первое, что мне сделали – это усыпили меня, чтобы я сильно не волновалась. Если Вы не против, я бы перенесла встречу.
Мужчина задумался.
— О какой потере памяти Вы говорите? Ваш врач заверил меня, что Ваше состояние стабильно, несмотря на травмы.
— Я с врачом не общалась, как он может делать выводы о моём состоянии? — Лика изо всех сил пыталась скрыть страх за небольшой агрессией, направленной на следователя.
— Хорошо, я приду к Вам завтра, но будьте уверены, я добьюсь от Вас всей информации.
— Не сомневаюсь, — язвительно ответила Лика, в душе надеясь на его быстрый уход.
Мужчина встал и отправился к двери. Он бросил прощальный взгляд на пациентку и молча вышел из палаты. Лика немного расслабилась, теперь у неё было время придумать правдоподобную историю для следствия. Но что она будет говорить о кассетах? У неё была полная сумка чужих документов, которые она не имела права брать. Если признаваться и рассказывать о мучениях, которые она испытала, то придётся признаваться и в убийствах, которых было уже два на её счету. Вдобавок, она закрыла двух людей без еды и воды, что тоже можно считать умышленным убийством посредствам заточения и голодания. С этой стороны Лика уже не была безвинной жертвой маньяка. Хотя вода всё же у них была, пусть и не совсем питьевая. Как выкрутиться из это ситуации, она не знала. С другой стороны, тело маньячки они вряд ли найдут, Флекс об этом явно позаботился, а того здоровяка полицейского она убила случайно. Да, она хотела этого, но всё-таки сделала это случайно, если не считать тот факт, что она ему помогла умереть быстро. А те двое, возможно, уже нашли способ бежать. Что делать? Ликадия не знала чёткого ответа на этот вопрос.
Через некоторое время в палату вновь зашла медсестра.
— Зачем Вы меня усыпили? — спросила Лика без лишних церемоний.
— Мне пришлось. Вы были взволнованы, — медсестра настроила капельницу и хотела её подсоединить к катетеру, но Лика вновь одёрнула руку.