_____
Лика ещё долго не могла отойти от разговора с представителями правопорядка. Ей казалось, что она попала в какой-то фильм ужасов и никак не может из него выбраться. Как он мог подумать, что ей это нравилось? Почему он не считает её жертвой в этой ситуации? Что с ней будет дальше?
Аппетита не было и желания с кем-то разговаривать тоже. Дурацкие наручники не давали даже лечь удобно. Раздражало всё вокруг. Даже в туалет нельзя было сходить без конвоя. Интересно, что с той сладкой парочкой в подвале? Сколько они уже там? Два дня? Три? Лика потеряла счёт времени уже давно. Она боялась, что Флексы выберутся наружу и будут вновь её преследовать. От этой мысли девушка поморщилась и сжалась в клубок.
После отбоя в палату зашёл охранник, который дежурил у двери. Он молча достал пару наручников из кармана и пристегнул ими вторую руку пациентки.
— Эй, ты что творишь? Это ещё зачем? Ну-ка отстегни! — Лика дёргала рукой, но ничего не могла сделать с холодным металлом.
Мужчина молча закрыл дверь на ключ и медленно пошёл к Лике, ехидно улыбаясь.
— Я же тебя узнал, — сказал он, подходя всё ближе, — ты же моя маленькая сучка. Моя сосочка. Моя грязная шлюшечка, — он смаковал каждое слово с таким наслаждением, с таким обожанием и вожделением, — я так скучал по твоему нежному ротику.
— Я сейчас закричу и весь персонал сюда прибежит, отпусти меня сейчас же, извращенец долбанутый!
— А вот этого делать не советую, иначе я прострелю твою милую головку, а потом скажу, что ты пыталась сбежать и я принял меры. И поверь, мне за это ничего не будет, — он продолжал победно улыбаться, как будто обыграл ребёнка в шахматы, — сейчас ты сделаешь мне приятно, и мы тихо разойдёмся. А если решишь поумничать, я тебе не башку прострелю, а руку, например, или ногу. Будет ооочень больно, но на твои способности не повлияет.
— А если я откажусь? — Лика не могла слушать его злорадный голос. Ей казалось, что она его уже слышала. Сколько же ещё полицейских в этом замешано?
— Ты не можешь отказаться, крошка, иначе я заклею твой чудный ротик и трахну твою милую задницу вот этим пистолетом, — он достал своё оружие, которым оказался вполне стандартный кольт 1911. Вряд ли его дуло было больше, чем член Флекса, но Лика не хотела, чтобы этот больной придурок повредил ей там что-нибудь.
— Вот и умничка, — он с довольным видом погладил её по волосам и начал расстёгивать штаны.
Лика повернула голову на бок, думая о том, что это никогда не закончится и, пустив молча слезу, ждала начала очередного издевательства.
— Двигайся ближе к краю, малышка, я люблю полное погружение, — он протянул букву "о" и вытащив свой член, подошёл почти вплотную к лицу девушки.
Мужчина подтянул её голову к краю кровати так, чтобы она почти свисала. Он всё ещё держал пистолет левой рукой, видимо, чтобы Лика не забывала о последствиях и не сопротивлялась.
— Ненавижу тебя, урод, — почти шёпотом обратилась она к охраннику.
— Я знаю, знаю, — спокойно ответил мужчина, поглаживая её пистолетом по голове, — а теперь открой ротик, сосочка моя. Смелее. Тебе же это не впервой, — он довольно улыбался в предвкушении скорого наслаждения.
Лика нехотя приоткрыла рот и тут же почувствовала вкус грязного члена во рту. Ей хотелось его выплюнуть, укусить посильнее или вовсе откусить кусок целиком. Интересно, смог бы он выстрелить после этого или травма заняла бы весь его мозг… Но она собрала всю свою волю в кулак и пытаясь дышать носом, обхватила его грязную плоть губами. Рвотный рефлекс уже почти не беспокоил. Лика поняла, что окончательно превратилась в бесплатную проститутку.
Охранник прижал свой пистолет к виску девушки, держа её голову статичной, и начал двигать бёдрами, пытаясь погрузить свой член всё глубже в горло девушки. Лика чувствовала, как он набухает внутри и становится жёстче, заходя всё дальше раз за разом. Она терпеливо ждала конца. Мужчина ещё пару минут продолжал трахать её ротик, прижимая к себе всё сильнее обеими руками. Затем он зажал Лике нос чем полностью перекрыл для неё воздушный поток. Девушка пыталась мотать головой, пинаться ногами, дёргать руками, но ничего не помогало. Охранник был сильнее и не позволял себе ослабить хватку пока не кончил.