Вот мой вечерний рай и наступил - все ушли по домам, оставив меня в спасительной тишине. Я стояла у окна и любовалась видом. До закрытия оставалось минут пятнадцать не больше. Посетители понемногу сдавали литературу и уходили. Мне внезапно стало грустно, когда я посмотрела через окно на улицу освещенного проспекта. Все спешат домой: кого-то ждёт жена, кого-то мама, кого-то дети, а меня… никто…
- Можно сдать книгу? - услышала я за своей спиной необыкновенно приятный мужской голос.
Он обволакивал бархатным, ласкающим баритоном всё моё тело так, что я покрылась мелкими мурашками с головы до ног. У меня закружилась голова, и я немного покачнулась, слегка держась за подоконник. Если меня так прошибло от одного его тембра, что же будет, когда я повернусь? Но я не спешила это сделать, так и стояла к нему спиной, разглядывая его не совсем чёткое отражение в оконном стекле. Это был ОН, тот самый парень из столовой, я поняла это сразу. Меня бросило в жар, я не могла сдвинуться с места, меня заново всю сковало невидимыми путами. Тело стало деревянным и совсем не слушалось меня. Я стояла, как статуя, не шевелилась, не двигалась и даже не дышала….
- Вероника, - позвал он своим таинственно-обаятельным, чарующим голосом, вызвав снова дрожь.
Боже… я еле держу себя в руках… Пульс учащается, мысли бегут хороводом: как он узнал моё имя, если бейдж у меня на груди, а я стою к нему спиной? Кто он такой и что ему от меня нужно? Так дыши, Вероника, дыши… Вот я вдыхаю глубже, моргаю часто и резко поворачиваюсь к нему лицом, окинув дерзким, оценивающим взглядом с явным намёком на гнев.
- Вероника Сергеевна, пожалуйста. Только так и никак иначе! - жёстко отрезала я и села за компьютер, чтобы принять книги, которые он выложил из своего рюкзака на стол.
На каждой был индивидуальный штрихкод, который мы просто считывали сканером. Взяв его читательский билет в руки, которые ещё слегка подрагивали, я быстро пробежалась по строчками. Итак, Васнецов Михаил Германович, студент факультета физической культуры и спорта, спортфаковец значит. Так дальше, фото на месте, на фотографии он же, снова бросила на него быстрый взгляд, о и даже читательский продлен и не просрочен. Странные дела, всё в норме и книги вовремя сдаёт и они даже целые! Это реально чудо, мне раньше ни одного спортача нормального видеть не приходилось, вечно приходили особи только слезшие с пальмы. С ними и поговорить не о чем, кроме как о спорте, ах да, ещё шуточки пошлые отмачивать горазды в одном ключе, сугубо горизонтальном. Ну вот, а он мне уже начинал нравиться и главное на мою грудь ни разу не посмотрел. Книг на его карточке было много, причём не только по его специальности. Ого, а он разносторонне развитый парень оказался. Для меня важна не только внешность, но и внутреннее содержание. Если он тупой спортач и с ним поговорить будет не о чем, то как бы меня к нему не тянуло, нам с ним не по пути….
Оторвавшись от монитора, я подняла на него глаза и наткнулась на его пронзительный взгляд. Он не просто смотрел, а нежно и трепетно исследовал моё лицо, каждую его чёрточку, прикасался к моей коже незримо, я даже ощущала эти волнующие вибрации. Это было так сладко, что я еле сдержалась, чтобы не прикрыть глаза от удовольствия. Я чувствовала эти его прикосновения всем своим существом, не могла ничего сделать с собой, унять вновь бешено бьющееся сердце и сбившееся дыхание. Я часто задышала, отчего моя грудь стала двигаться вверх-вниз под блузкой, непроизвольно привлекая его внимание к себе, но парень как будто не замечал этого, зафиксировав свой взгляд в районе моих глаз, периодически переводя их на мои губы, которые непроизвольно приоткрылись от частого дыхания. Во рту пересохло настолько, что я не могла сказать ни слова, только облизывала губы, чтобы их увлажнить. Мне хотелось избавиться от него, выгнать, накричать, чтобы он не пялился на меня, как на свою собственность, но я не могла и рта раскрыть, вылупив на него и без того огромные свои глаза. Сколько мы так вели наш этот поединок, не знаю, выпали из реальности, потеряли счёт времени…
Что поражало в нём, так это глаза. Если в столовой они были чёрными, как бушующее, штормовое море, то сейчас совсем были другого цвета. Так стоп, они удивительным образом меняли свой цвет, завораживая этим ещё сильнее. Голубой и прозрачный сначала, сменился на тёмно-синий, а тот почти в чёрный, затягивая меня в свой глубокий дьявольский омут с головой. Удивительно, впервые вижу такие метаморфозы... Парень сам уже дрожал и дышал часто-часто, взгляд его не отрывался от моего острого язычка, которым я без конца облизывала губы. Мы оба были на грани…. Между нами было такое напряжение, что поднеси спичку, и будет мощный взрыв неконтролируемой энергии. Сжав челюсти, Михаил еле держался, чтобы не наброситься на меня, с большим трудом сохраняя спокойствие, с огромной силой сдавливая руками деревянную столешницу, за которую он держался. Толстые венки выступили на его висках, шее и руках, вырисовывая их мускулистый рельеф, а по линии виска стекала тонкая струйка пота, поблёскивающая в свете лампы дневного света. Это необъяснимое притяжение между нами пугало и в тоже время будоражило. Никогда ещё в своей жизни я не чувствовала себя более желанной и живой, чем сейчас. Мы растворились в ощущениях и друг в друге... Двое абсолютно чужих, совершенно незнакомых людей, а чувствуем каждый другого так, как будто знакомы всю жизнь. Мы вели себя так, как если бы надолго расстались, а теперь встретились спустя много долгих лет и не можем поверить своему счастью, что это случилось… Но Михаил мне никто, тогда почему кажется всем в этом мире, почему я хочу его так, как никогда и никого…. Мои чувства были сродни его, как будто я знаю его всю свою жизнь…