- Одна я опять, Ромка мой в СИЗО, под следствием уже как два месяца киснет, скоро суд, - громко выдохнула Оксана, снимая тайный груз со своих плеч.
Выглядела она сейчас так, как будто из неё всю жизнь высосали, постарев лет на пять не меньше.
- Денег не хватает нам со Стёпкой, адвокат, плюс ему передачки ношу, - еле сдерживая слёзы, продолжила она. - Вот представь, Ника, приходим мы с сыном вечером после детского сада домой, а там ледник, как на улице. Ты же знаешь, дом у нас на земле, углём и дровами топим, холод такой, что зуб на зуб не попадает. Пока я за дровами и углём во двор хожу, ребёнок даже куртку и шапку не снимает. Представь себе, пока затоплю, пока дом согреется уже часов восемь вечера, а утром ни свет, ни заря всё то же самое и так каждый день. В выходные полегче, конечно, мы дома, но в рабочие дни – это катастрофа. Хожу слёзы глотаю, а что сделать могу, да ничего...
- Оксана, - обняла я её и прижала к себе, пока она плакала на моём плече, - давай я вам со Стёпкой буду помогать, хоть сколько смогу, соглашайся, прошу тебя?
Оксана была очень гордая и уговорить эту упёртую, твердолобую девушку будет непросто, но я решила попробовать хоть на что-то её уговорить
- Нет! - ожидаемо отказалась она от моего предложения. - Ты сама вон крутишься, как белка в колесе, еле концы с концами сводишь, ещё мама у тебя болеет, тебе не разорваться на всех.
- Тогда не откажи в помощи для Стёпки хотя бы. Я знаю, что он сладенькое любит, - заигрывающим голоском приманивала я её согласится хоть на эту малость в виде сладостей для любителя вкусняшек. - По-любому сейчас на этом экономишь, а ребёнок без сладкого сидит.
- Да не переживай, есть варенье в погребе, стал его кушать от безысходности, а с хлебом только наяривать успевает и сладко и сытно, вот и весь десерт. Хорошо летом наварила, теперь пригодилось как раз кстати, - успокоилась она, вытирая слёзы.
Кожа на лице покраснела, и немного припухли веки, видимо, ревёт она часто последнее время. Рома, её муж, уже ранее сидевший, как она радовалась, что он вышел и опять двадцать пять. Парень он был хороший, добрый, рукастый, но капитально невезучий ни в чём. Я не решалась задать самый главный вопрос, сейчас миг откровений, и Оксана может поделиться, не факт, что завтра она будет так же открыта, как сегодня, надо воспользоваться ситуацией и узнать всё от и до.
- Скажи, куда он вляпался на этот раз? Опять по глупости?
Я просто была уверена в этом, потому что этот парень и мухи никогда не обидит, но все шишки на него, потому что наивный и безотказный, поэтому и попадает всегда в неприятности.
- Не поверишь, Ник, вступился за девушку, которую бил на улице её же собственный муж. Все шли мимо, делая вид, что не видят. Она уже на земле лежала, он её ногами пинал. Ромка не выдержал, да и не смог бы, даже если бы захотел, ты же его знаешь. Подошёл к нему и просто сказал, чтобы тот прекратил, а хахаль её был сильно пьян, но и Ромка тоже слегка выпивши, ему это боком на следствии и вылезло…. Тот кинулся на него, а мой не растерялся и вломил ему следом, да неудачно, пробил тому черепушку. Ты же знаешь моего мужа, у него кулачищи ого-го какие, а силы немерено, вот и не рассчитал, за что и поплатился… А эта на Ромку кинулась с кулаками, сразу на сторону мужа встала. Вот и помогай людям после такого, он её убивает, а как её изверга тронули, проклинает, кричит на всю улицу, помощи просит… Где тут справедливость, Вероничка? - уронив голову на руки, вновь зарыдала она.
И зачем я спросила, дура такая, гладила я по голове её, утешая, и шептала, что всё наладится.
- Сколько сидеть ему, Оксан?
- Год, если срок в изоляторе зачтут, как адвокат обещает. В конце следующей зимы вернётся не раньше... Сил моих больше нет... Почему он такой несчастливый, сплошные тридцать три несчастья! Добрый, хороший, отзывчивый, людям помогает, бывает последнее отдаст. То ли развестись с ним? - перестала реветь она, серьезно обдумывая этот вариант. - Нет, Ника, не смогу, люблю же его проклятого. Ох, как люблю! Сын по нему, знаешь, как тоскует? Каждый день спрашивает, где папка. А что я ему скажу, правду? Разве можно ребёнку четырёх лет такое говорить? Вот и вру ему, говорю, что уехал на север деньги зарабатывать. Потом вернётся из тюрьмы, ещё и с работой проблемы начнутся. Никто не хочет брать в работники бывшего уголовника. Он и после первой отсидки еле устроился, знакомый взял, потому что знает его как человека. А так все вышвыривали за забор, как прокажённого, а причины, которые его привели в тюрьму, никого не волнуют...