Люди, стереотипы и реальность
Мои спутники носили традиционную одежду – длинные рубахи, доходившие почти до пола, и просторные шаровары. Этот наряд удобен и универсален для жизни в жарком климате. Многие талибы, недавно одержав победу, начали носить трофейные военные формы. На головах – тюрбаны, которые тщательно обматывают вокруг традиционных шапочек, следуя примеру пророка Мухаммеда.
Находясь рядом с этими людьми, которых мировые СМИ обычно называют террористами, фанатиками и дикарями, я начал понимать, насколько часто реальность расходится со стереотипами. Мой новый друг Хамза оказался человеком с непростой судьбой. Ему было всего 26 лет, он родом из Таджикистана, а до недавнего времени жил в Москве, где работал таксистом и занимался ремонтом квартир.
Его взгляд на жизнь изменился после одного неприятного случая в московском парке, когда он стал свидетелем неподобающего поведения. Этот момент стал для него последней каплей, и он решил покинуть Россию, чтобы строить «новый мир».
Хамза – настоящий герой среди талибов. Получив тяжёлое ранение в голову, ногу и руку, он перенёс сложнейшие операции и выжил только благодаря мастерству афганских хирургов. Теперь он символ мужества и уважения среди своих боевых товарищей. Его роль в моём путешествии была важна: он стал моим проводником, охранником и переводчиком.
Мир этнических линий
Афганистан – страна невероятной этнической мозаики. Здесь более 20 народностей, и браки между представителями разных этносов – редкость. Чаще всего брачные союзы заключаются между родственными кланами. Таджики, пуштуны, хазарейцы, узбеки и другие группы веками сосуществуют и конфликтуют, что делает страну идеальной почвой для политики «разделяй и властвуй».
Эта этническая и культурная многогранность была заметна даже в языке. Пуштуны, таджики и иранцы говорят на различных диалектах фарси, которые похожи друг на друга. Хамза, например, по внешности напоминал пуштуна, но его черты лица выдавали таджикское происхождение.
Моё общение с Хамзой стало для меня настоящим окном в мир Афганистана – страны, где этнические корни, религиозные обычаи и историческая память тесно переплетаются, создавая уникальную, но сложную ткань жизни.
Визит уже с визой
После того как я получил латвийский паспорт с афганской визой, наш путь лежал в один из элитных районов Кабула. Вечером меня пригласили на ужин к одному из высокопоставленных эмиров нового правительства. Осознавая, какое значение имеет его ранг, я понимал, что это нечто невероятное: я, незнакомец из далёкой страны, приглашаюсь в гости к человеку, занимающему важнейший пост. В Латвии политики скорее избегают лишнего общения, прячась за охраной, а здесь я был принят как почётный гость, почти как султан.
Моих спутников не уставало удивлять, что такие «великие и уважаемые люди» так тепло принимают меня. Под их суровыми лицами скрывались доброта и искренность, которые я чувствовал в каждом жесте. Руководство Талибана действительно состояло из людей, завоевавших уважение своего народа, освобождённого от оккупации и предательства.
Хозяин дома жил в особняке, ранее принадлежавшем одному из чиновников свергнутого правительства. Во дворе стояли бронированные Land Cruiser и Ford Ranger, которые талибы используют исключительно для оперативных нужд. Это техническое наследие тщательно оберегается и служит для защиты страны. Сам эмир всегда готов возглавить своих воинов, если ситуация того потребует.
Меня пригласили на беседу и, разумеется, на ужин.
Гостеприимство Кабула
На стол подали ароматный плов и традиционные афганские лепёшки. Хозяин дома задал мне несколько вопросов:
– Как ты себя чувствуешь? К тебе хорошо относятся?
– Спасибо, брат, – ответил я. – Дорога была нелёгкой, но ваши люди принимают меня с величайшим гостеприимством.
– Как ты думаешь, почему мы победили?
Я задумался на мгновение, а затем сказал:
– Я думаю, что вы заслужили победу своим мужеством и стойкостью. Но так должно было быть, если таков был план Всевышнего.
Наши взгляды встретились, и я ощутил, как эмир, будто невидимым сканером, пытается заглянуть в мою душу. Этот момент останется в моей памяти навсегда. Мне казалось, что и мой визит станет для него чем-то необычным.
После плова на стол подали фрукты. Я заметил, что афганцы всегда очищают их от кожуры – даже яблоки и груши. Мне это показалось странным. Когда меня пригласили попробовать, я вежливо отказался, сказав, что пророк Мухаммед рекомендовал начинать трапезу с фруктов, а не заканчивать ими. Мой отказ вызвал лёгкое замешательство, но его тут же приняли с уважением.