— Пожалуйста… — шепчет с мольбой.
Вот это правильно. Люблю, когда меня просят.
— Рустам. Меня зовут Рустам, — подсказываю, если вдруг на эмоциях забыла.
Но её “пожалуйста” и моё имя звучат в сочетании со словами, которые заставляют остановиться в самый, сука, интересный момент. Я уже упираюсь головкой в её влажный вход, когда она повторяет:
— Пожалуйста, Рустам, — на этом она должна была остановиться. Но тут она добавляет: — можно… нежно? Я никогда раньше…
Замираю.
Да ладно! Врёт!
Или нет?
Глава 12
Рустам
Медленно поднимаю взгляд. Даже в темноте чувствую, как её губы дрожат. Чёрт, вот бы видеть. Хочу видеть её лицо, когда войду в неё, медленно и глубоко.
Или отложить? Когда выберемся отсюда, чтоб по красоте. Всё равно не собираюсь её отпускать сразу. Может, стоит потерпеть? Второй раз лишить девственности не получится. Эмоции уникальные. Каждая по-своему реагирует. А эта милашка уж очень интересная, чтобы всё пропустить.
Но пошалить я себе не запретил бы даже под пытками. А там видно будет — трахну сейчас или потом.
В груди расползается жар. Наклоняюсь к её шее, шепчу в ответ:
— Для тебя, малышка, сделаю исключение. Будет только хорошо.
Сам себе удивляюсь, что произношу такое. На меня ситуация странно действует.
Никогда раньше…
Чистая. Нежная. Вкусно дрожащая. Подо мной. И хочет меня.
Такое не отпускают.
Но и берут соответственно.
Я умею разделять еду и удовольствие.
Проститутка — это как бургер на заправке. Там всё просто: быстро, жёстко, без вопросов и разговоров. Разрядился — и забыл. Именно поэтому я не пользуюсь их услугами. Бургеры — это не мой уровень.
Моих девочек можно сравнить с хорошо приготовленной едой, под мой вкус. Но и они приедаются, даже если на завтрак, обед и ужин блюда разные.
А девственница… это уже изысканный десерт. Его не жрут на ходу. Смакуют.
Тем более если всё по-настоящему. Не та липовая “целка”, которую некоторые покупают, чтобы раз в месяц разыгрывать “первый раз”. А реальная. Живая. Та, что дрожит подо мной, и от которой у меня самого всё внутри гудит.
— Не дрожи, малышка, — говорю тихо, скользя ладонью к её лицу.
Пальцами провожу по щеке, по линии подбородка. Кожа — нежная, тёплая.
Я чувствую, как она чуть вздрагивает от моего прикосновения, будто всё её тело ловит каждый миллиметр движения. Наклоняюсь ближе. Губы находят её кожу — сначала у скулы, потом чуть ниже. Вдыхаю запах. Сладкий. Чистый. Хочется сорвать с неё всё, почувствовать без преград. Такая должна спать либо подо мной, либо на мне. Другого варианта нет.
Член дёргается, толчками напоминает, чего требует. Слегка скольжу им по её влажной промежности — не вхожу, просто даю ей ощутить. Её бёдра дёргаются в ответ, дыхание срывается.
Но решение я уже принял. Сначала привыкнет. Почувствует меня. А продолжим потом, когда выберемся. Хочу, чтобы первый раз она запомнила. И чтобы сама потом просила. Меня.
— Замёрзла? — спрашиваю, потому что хочу услышать её голос.
Лица не вижу — темно, дыхание она сдерживает, будто боится выдать себя. Хоть голосом проверю её состояние.
— Нет, — выдыхает. Голос глухой, сбивчивый.
— А чего тогда трясёшься? Боишься? — наклоняюсь к её уху, почти касаясь губами.
Ладонью давлю между её ног. Сильнее. Она всхлипывает, выгибается. Сразу после этого веду пальцами нежно — еле касаясь, по внутренней стороне бедра, по коже живота. Потом губами скольжу к шее.
Контраст. Давление и мягкость. Страх и удовольствие. Я чувствую, как её тело с каждой секундой сдаётся всё сильнее.
— Боюсь, — отвечает тихо.
Словно держится за разговор, как за спасательный круг. Слова дают ей опору. Понимаю — волнуется, первый раз с мужчиной, да и сама ситуация не подарок.
Но не ожидаю, что причина её страха совсем в другом.
— Я вообще… очень боюсь замкнутых пространств. И темноты. У меня… паника начинается, и я могу сознание потерять.
— Вот чёрт, — вырывается.
Скатившись с неё, начинаю на ощупь искать телефон, чтобы хотя бы включить свет. Но тут же чувствую, как её пальцы цепляются в мою футболку. Тянет, будто боится, что я исчезну в этой тьме.
— Не уходи, пожалуйста! — голос дрожит, срывается.
И это могло бы быть смешно, если бы не было так хреново. Куда я тут уйду? Нас же завалило.