Глава 14
Сначала касаюсь её губ. Она тут же податливо открывает рот, и мой язык проскальзывает внутрь. Её пальцы мягко перебирают короткие пряди на затылке, а мои пальцы лениво поглаживают её между влажных складок, нарочно обходя клитор. Вскоре она будет умолять меня не останавливаться.
С поцелуями опускаюсь ниже. Ласкаю её шею, но надолго не задерживаюсь. Задрав футболку, прикасаюсь губами к её животу. Машенька вздрагивает, пальцы в моих волосах сжимаются крепче. Она замирает, когда скольжу губами ниже. И шумно выдыхает, едва я касаюсь её между ног.
Чёрт возьми. Раньше меня такие девчонки не заводили.
Наверное, потому что ни одна не была такой.
Или потому что я не оказывался с ними в таких условиях. Всё равно делать нечего. Не в города же, в самом деле, с ней играть?
Ловлю каждую её реакцию.
Медленно, с нажимом, провожу языком от входа и до самого клитора. Она дрожит ещё сильнее. Снова замирает на вдохе, сдерживая стон. Не знает, как реагировать. Но тело всё равно реагирует.
Я знаю, как ей помочь. Делаю это снова — медленно провожу языком между её ног. И снова. С каждым движением всё глубже, сильнее, влажнее.
И всё вкуснее звучат её рваные вздохи.
Цепляю языком её клитор, задерживаюсь чуть дольше. Она тихо всхлипывает и вцепляется в мои волосы. Не от боли. От перегруза.
— Ты ведь просила нежно, — шепчу прямо в кожу, не отрываясь. — Вот тебе нежно. А дальше… будет ещё лучше, киса.
Скользнув языком чуть ниже, обхватываю пальцами её бёдра, чтобы не дёргалась. Хватит игр. Пора, чтобы она привыкла ко мне окончательно.
И начинаю работать. Язык. Ритм. Давление. Довожу до грани — и чуть отпускаю, чтобы повторить снова. Она стонет, уже не в силах сдерживаться. По-настоящему. Громко, с надрывом.
Вот так правильно. Зачем держать удовольствие в себе?
Она выгибается навстречу, дрожит, что-то бормочет. Сейчас она полностью в моей власти. Готова на всё. Даже если я прямо сейчас войду в неё — она не будет возражать. Её тело почти умоляет, а разум отключён.
Вот за это я и люблю женское тело. Эти моменты — когда они сами растворяются, и остаётся только ощущение, звук, тепло.
Наигравшись вдоволь, решаю, что теперь самое время толкнуть её за грань. Чуть усиливаю натиск, пальцами дразню вход. Несколько точных касаний — и она глухо стонет, срываясь на выдохах. Её тело трясётся подо мной. Мой член рвётся наружу, упираясь в ткань, напоминая, что давно пора почувствовать её узкую, влажную киску.
Но мне плевать. Я пожираю её оргазм, вылизываю её до конца — и ловлю себя на мысли, что да.
Машенька мне подходит.
Как только дрожь стихает, я поднимаюсь выше. Даю ей пару минут прийти в себя. Лежу рядом, накрыв ладонью её промежность. Потом помогаю натянуть бельё и штаны. Она горячая, конечно… но самое интересное оставим на потом.
Когда мой член окажется в ней — она должна наслаждаться, а я должен это видеть.
Не место и не время.
Она растерянная, молчит, дышит всё ещё тяжело. Не знает, как себя вести. Зато я прекрасно знаю, что нужно, чтобы приручить малышку окончательно. Прижимаю её к себе и говорю:
— Вот теперь можно и в обнимку.
Но в обнимку не складывается. Как будто этого дерьма за день мало было, вокруг всё начинает скрипеть и трещать, словно эта грёбаная конструкция вот-вот рухнет вместе с нами. Маша, тихо пискнув, вцепляется в меня.
И я, как дурак, в этот момент думаю не о том, что нужно что-то делать. Не о том, что стоило бы найти телефон, включить свет, проверить, что за хрень творится.
А о том, какое это, мать его, охуенное ощущение — когда девчонка ищет защиты именно во мне. И я её даю. Просто прижимаю малышку к себе.
Но и это длится недолго. Жуткий звук, словно кто-то тянет железо по бетону, снова раздаётся.
Громче. Ближе. Но недолго.
И тут до меня доходит, что это.
— Твою ж мать… — выдыхаю.
Надеюсь, ты правда везучая, Машенька.
Иначе нам пиздец. Потому что, похоже, эта часть здания таки решила рухнуть окончательно.
Глава 15
Маша
Первое, что понимаю, приходя в себя — холодно. Жёстко под спиной, будто лежу на бетоне. Ещё и ветер по коже скользит… Значит, выбрались? Или… только я?
Слышу где-то рядом голоса, но голова гудит, словно в черепе роятся пчёлы. В этом гуле слова расплываются, не могу уловить ни одного.
Моргаю, пытаюсь открыть глаза, но мир всё равно тонет в тумане. Всё размыто. Мысли ускользают.