— Вы о чём? — растерянно спрашиваю. Голос скрипит жутко. Мне бы воды…
— На, — протягивает мне бутылку.
О да! Хватаю её и жадно пью. Но не успеваю сделать и пары глотков, как лёгким движением его крепкой лапы бутылка выскальзывает из моих рук. Я тянусь следом и слегка заваливаюсь на него, не удержав равновесие. Рука попадает на плечо, крепкое, как камень, и горячее, как печка. В ноздри ударяет его запах, я в ужасе распахиваю глаза, едва не уткнувшись в него носом. Он пахнет чем-то… опасным, резким. Хочется то ли вдохнуть глубже, то ли отпрянуть, как от огня.
— Ты смотри, какая шустрая. Потерпи, — усмехается, помогая мне вернуть равновесие. — Говорю, всё будет, но чуть позже. В идеале — когда выберемся отсюда.
— Вы о чём?
— Да ладно тебе, — хмыкает. — Я же вижу, как ты на меня смотришь, малышка. Восемнадцать хоть есть? — Я киваю.
Молодец, блин. Лучше бы отморозилась, прикинулась уборщицей, кем угодно. Но нет — решила, что сейчас самое время отвечать честно.
— Обычно я таких молоденьких не вызываю… — продолжает он, глядя так, будто уже раздевает. — Но для тебя могу сделать исключение. Тебе понравится.
А я ещё думала, что хуже уже не будет. Но нет. Именно в этот момент мозг решил просто сдаться — и отправил меня в перезагрузку. Идите вы все в пень, а я — отдыхать.
— Вот чёрт, какая впечатлительная! — последнее, что слышу. Тут же чувствую, как меня подхватывают крепкие руки.
И отключаюсь.
Глава 3
Сколько себя помню, я всегда мечтала о пони. И даже не обязательно розовом. Мне бы любой подошёл. Я представляла, как буду сидеть на нём верхом, днём и ночью. Как буду с ним гулять, есть и пить. И даже спать, обняв ногами широкую спину, обхватив руками и склонив голову к выгнутой дугой шее.
Кажется, моя мечта сбылась. Я просыпаюсь с ощущением жара под моими широко расставленными бёдрами. Руки обхватывают крепкую шею, а щека покоится на колючей коже моего поняшки. Мелькает мысль: а не пора ли его побрить? Уж больно зарос…
Я слегка ёрзаю, ища более удобное положение. Пони недовольно фырчит. Крепче обнимаю его ногами. Колени упираются в что-то твердое. Пол? Какие-то слишком короткие ноги у моего пони. Или он просто лёг? Ну точно! Ведь мы спим, вот он и лёг, а я лежу на нём сверху. Расслабляюсь, лаская его руками. Пальцы путаются в короткой гриве.
— Хороший мой, — ворчу неразборчиво, поглаживая его лохматый подбородок. Помню у пони, который мне больше всех нравился, была настоящая козлиная бородка. А у этого шерстка короткая и мягкая. И пахнет он шампунем и терпким мужским одеколоном.
Но я не жалуюсь! Пускай даже потом будет пахнуть — я всё равно его буду любить.
Честное слово!
Вдыхаю глубже, пытаясь разобрать запах на составляющие. Пахнет кожей. Больше человеческой. Мне кажется, лошади пахнут иначе. И точно мужским одеколоном или лосьоном после бритья. Лошадей бреют? Вроде бы да. Но что потом используют мужские средства по уходу за кожей — не знала. Возьму на заметку. Пригодится в будущем, раз у меня теперь есть свой собственный.
— Покатаешь меня, — прошу ласково, прижимаясь к крепкому телу.
Пони рычит совсем не по-лошадиному.
Они так тоже умеют?
— Не ворчи, я тебе потом морковку дам.
Пони дёргается подо мной, дрожит и хрюкает.
Да ладно! Какой-то неправильный пони! И звуки у него неправильные. И запах. И сам он… горячий, твёрдый и уже не такой удобный. Или это сбруя? Ручка на седле? Что-то мне упирается прямо в низ живота и давит. Пытаюсь чуть сместиться, но теперь ручка давит в бедро.
Я всё ещё сижу, обняв своего пони, но в сознании уже начинает появляться понимание, что всё не то, чем кажется.
И после этого где-то на границе сна и яви мелькает мысль: или я попала в сказку для взрослых и непослушных девочек, или мне пора просыпаться. Срочно.
Потому что конь внезапно сжимает мою попу и рычит прямо в моё ухо: ещё раз потрёшься о мой член — и я тебя и правда покатаю. Так, что потом дня три ноги колесом стоять будут.
Я замираю. Разом. Мозг, тело, сердце — всё сжимается в диком шоке. Прокручиваю в голове последние секунды, и меня прошибает холодный пот. Рука на его затылке. Вторая на щеке. Мои ноги крепко сжимают его бёдра, соприкасаясь промежностью с его…. ручкой…
Я гладила его. Ласкала. Обнимала, тёрлась и шептала про морковку.
О господи. Я готова поклясться, что если бы сейчас зажёгся свет, я бы увидела в его глазах насмешливый блеск, а на губах кривую ухмылку.