Раздражает. У него есть вода, у него телефон. А мне и отвлечься не на что, только и остаётся что пялиться. На него.
Блин. Я так не могу. Из того разнообразия зол, что обложили меня со всех сторон, нужно выбирать меньшее. И сейчас меньшим злом почему-то кажется мужчина напротив. Вот я и рискую подать голос и задать ему вопрос. Потому что больше некому.
— Нас же вытащат отсюда, да?
Он поднимает на меня прицельный взгляд.
Ну не дура я, а? Судя по его глазам — ещё какая.
Глава 5
— Нас же вытащат отсюда, да?
Он отрывает взгляд от экрана. Смотрит на меня так, словно в голове у него прямо сейчас листается топ-10 самых глупых вопросов двадцать пятого года.
— Ага, — медленно произносит он, кивнув с серьёзным видом. — Уже летят. На розовом единороге. Со спецназом, шампанским и персональным психотерапевтом.
Я закатываю глаза. Ну конечно. Так и знала, что будет издеваться!
Он усмехается и снова утыкается в телефон.
— А если серьёзно? — не отстаю я. Потому что… да просто больше заняться нечем.
— Если серьёзно, — он откидывается к стене, закинув руку за голову. — Мы в заднице. Глубокой и уютной. Даже фонарик есть. И я рядом. Что ещё нужно для счастья?
Что мне нужно?
Воздуха побольше. Свободы. Литра три воды. И как раз без тебя, жутко пугающего и непредсказуемого. И вдобавок наглого и раздражающе самоуверенного!
Но вслух я это, разумеется, не произношу. Потому что он сейчас вроде как спокоен. А я не хочу его злить. Мне и без того страшно до жути. И бежать ведь некуда.
Но и промолчать не получается…
— Компания, говоришь… — ворчу. — Сомнительное удовольствие.
Он слегка наклоняет голову, одна бровь ползёт вверх. Ой. Наверное, зря я это сказала, да?
— Серьёзно? — тянет с лёгким негодованием. И тут же усмехается. Недобро так, коварно. И добавляет: — А ведь несколько минут назад жалась, как к самому родному человеку. Спала на мне, вцепившись руками и ногами, что не отодрать было.
— Так не надо было меня тащить к себе на руки! Я была в отключке!
— Ну ладно. В следующий раз будешь падать — отойду в сторонку.
— Не буду я падать. Это было случайно.
— Это вместо спасибо?
В последних словах слышиться упрёк. И он прав! Нужно поблагодарить за то, что не дал упасть. И за то, что вытащил. Меня ведь чем-то придавило. А он помог. Не такой уж и плохой, значит…
Но не могу я! Скажу “спасибо” — не сомневаюсь, что он тут же потребует подтвердить слова действиями. А я не собираюсь ничего такого делать!
Я отворачиваюсь от его пристального взгляда. Глаза привыкли к слабому освещению, и я чётко вижу его лицо. А ещё его взгляд и выражение лица кажутся ещё более пугающими при свете фонарика.
— Вот как, — хмыкает. Я тут же непроизвольно сжимаюсь от его тона. Вот зря я его злю! Но не получается быть хорошей девочкой. Не умею я. Жду, что сейчас выскажет мне всё по поводу моего поведения и заставит… что-то ужасное делать заставит. Но вместо этого он продолжает язвительным, но вполне безобидным тоном:
— Значит, в отключке ты меня любишь, тискаешь, как любимого плюшевого мишку, а как очнулась — так я сразу неинтересен. Обидно, малышка. А может, я сделаю вид, что я тоже в отключке, и потискаю тебя?
— Что? Нет! Вы и так меня облапали, пока я лежала… на вас.
Да он стебётся!
— Я всего лишь подыграл тебе. Откуда мне было знать, что ты меня слить решила. Прокатала и выкинула. А это, между прочим, на здоровье плохо сказывается, — изображает он страдальца с едва сдерживаемой ухмылкой.
— Ну да, — фыркаю, стараясь не усмехнуться в ответ. — Праздник испорчен, морковки не будет.
— Да ты жестокая, — вздыхает. — Приручила — и тут же бросаешь. Может, я к тебе прикипел. Душой. Или телом.
Я чуть не захлёбываюсь воздухом.
Он усмехается, щурит глаза, сверкающие издевательским блеском.
— Иди обратно, — хлопает по ноге ладошкой. — Обещаю галопом не носится сразу. Начнём с рыси, а когда выберемся отсюда, отметим наше освобождение настоящими скачками с комфортом.
— Фу! Да что вы всё про одно и то же! Знаете, что говорят о людях, которые только о сексе и говорят?
— Что они нормальные? В отличие от тех, кто боится об этом говорить. Потому что думают о сексе всё, малышка.
— Нет! О таких людях говорят, что у них проблемы с… тем самым, поэтому они только и могут, что языком чесать!
Ой-йой… Вот кто меня за язык тянул?! Нельзя было просто промолчать! Его взгляд темнеет. Даже в полумраке это заметно. Лицо искажается от злости. А мы в маленьком закрытом пространстве!