− Ксания, тема Натана меня бешено злит, − змеем шипит Андриан прямо мне в ухо, не забывая при этом ласкать руками. – Любое напоминание о нём приводит в бешенство, и я намерен пресекать такие ситуации сразу же. Как я буду делать это ты, конечно же, догадываешься. – Соответствующее движение бёдрами, отозвавшееся во мне огненной вспышкой. – Я не из тех, кто ждёт брачной ночи. И если ты ещё раз заикнёшься о моём брате, мы сразу продолжим. Не желаю слышать о нём! Хочу стереть всякую мысль о нём в твоей голове, поэтому не напоминай об НК в моём присутствии. Больше никогда! И вообще его НК не зови. Отныне он для тебя только Натан. Натан Кермт. Не настолько у вас близкие отношения, чтобы ты звала его ласково. Всё поняла?
Андриан
Моя горячая девочка слушает. Уже не сопротивляется. Впитывает, что я ей нашёптываю, а я не могу остановиться с угрозами. Точнее, с ласками, которые сейчас неотделимы от угроз. Рот шепчет гадости, а руки ласкают. Сжимают… В паху буквально саднит. Но я отталкиваю от себя Ксанию и стою, гордо выпрямившись, ничуть не смущаясь, когда взгляд обернувшейся девушки упирается на выпячивающийся сквозь ткань брюк член. Свидетельство моего желания. То, насколько бешено я хочу продолжения. Брюки между ног торчат внушительным бугром. Я мог бы взять Ксанию прямо здесь и сейчас, но хочу наказать, прекрасно осознавая, что лишиться моих объятий – это худшая для неё пытка. Господи, знала бы она, какая это пытка для меня! Ксания тяжело дышит, соски стоят. Её тело требует продолжения, я старался. С усилием заставляю себя смотреть ей в лицо. Но и там припухшие губы, влажный манящий блеск. Она уже моя, возбуждена очень сильно, я чувствую. Наблюдаю, как её колотит. Ксания обхватила себя руками, стараясь не смотреть мне ниже пояса. Отводит глаза.
− Всё поняла? – мстительно заявляю я, не меняя позы.
Окинув растерзанную девушку взглядом, сажусь в машину и уезжаю.
Цитата, часть которой пошла на название главы, полностью: «Самое страшное – это не гнев. Самое страшное – это желание, скрывающееся за ним».
Глава 16. Ненависть, сожаления, надежда
Ксания
С ужасом оглядываюсь по сторонам, с трудом осознавая, что осталась совершенно одна посреди пустыря ночью. Что мне делать? Куда идти? Сердце бешено колотится, дыхания не хватает. Крик вторично застревает в горле, только на этот раз от парализующего ужаса. Ещё никогда я не оказывалась так далеко от дома в ночное время, не представляя, как в свой дом вернуться. А свежий ветер, прилетающий из темноты, напоминает, что на улице не так уж и жарко – совсем не так, как было в руках Андриана. Это он меня грел. От его ладоней я пылала. А сейчас мне холодно. Ветер поднимает мелкие волоски на теле дыбом, меня начинает бить озноб, зубы постукивают.
Озираюсь. Темнота беспросветная и страшная на этом пустыре. Будто из каждого куста на меня смотрят недобрые глаза голодных хищников, и они только и мечтают полакомиться беспомощной, оставшейся на растерзание жертвой. Всхлипнув, я пытаюсь стянуть на груди растерзанное платье. Андриан целовал жадно, ласкал горячо, а затем бросил. В памяти вспыхивают картины, от которых меня охватывает запоздалый стыд. Пожар тоже, но стыд сильнее. Алмазов действовал как опытный мужчина. Знающий, каким образом добиться ответа от женщины, и жал на «кнопочки» тела с мастерством. Если он хотел свести меня с ума, то у него получилось. Никогда не думала, что прикосновения и поцелуи могут так возбуждать. Да, с платьем он меня напугал, но в то же время расколол скорлупу, за которой пряталась другая Ксания. В объятиях Алмазова я словно стала другим человеком. Вырвалась из кокона, переродилась, и теперь мне открыто неизвестное ранее: грань, за которой становятся женщинами.
В темноте что-то шуршит, щёлкает, клацает, и я с испугом подпрыгиваю на месте, оглядываясь по сторонам.
− О, Боги! – лихорадочно шепчу, не зная каким святым молиться. – Позволь добраться до дома и не пострадать! Подскажи направление!
Холодно, как холодно. Оставшись без объятий горячего мужчины, я в полной мере ощущаю зябкость ночи, пробирающей до костей. Как никогда чувствую себя уничтоженной. Андриан Алмазов. Мне страшно от того, что именно он станет моим мужем.